storm100 (storm100) wrote,
storm100
storm100

Categories:

Столкновение глобализаций.

Кто одержит в нем победу и как это скажется на мировой экономике



Googleplex — штаб-квартира компании Google, Маунтин-Вью, штат Калифорния. Фото: wikipedia.org


В 2018 году товарооборот между США и Китаем достиг рекордных $659 млрд, а взаимные накопленные инвестиции превысили рубеж $175 млрд. С тех пор взаимоотношения двух стран и двух крупнейших экономик мира претерпевали поступательное ухудшение: они становятся все более непримиримыми противниками, а порой приходится слышать, что и врагами. Приведет ли это к утверждению в мире либо «американской», либо «китайской» модели глобализации? Отвечает известный экономист Владислав Иноземцев

Сегодня мало кто вспоминает про идеи «конца истории»[i], торжество демократии и общечеловеческих ценностей, да и про единение человечества в экономически глобальном мире. Куда больше слышно разговоров о неравенстве, хозяйственном соперничестве, борьбе за ресурсы и даже «таможенных войнах». При этом самые серьезные конфликты, похоже, наблюдаются между двумя мощнейшими странами, еще недавно казавшимися слившимися в Chimeric’y.

Следует ли считать, что борьба в данном случае идет за будущее глобализации, которая может в итоге быть либо «американской», либо «китайской»? На мой взгляд, картина несколько более сложна, и я хотел бы поделиться (вовсе не обязательно единственно верными) соображениями о том, как она может выглядеть (оговорюсь сразу: речь идет лишь об экономических трендах).


Какие процессы они запустили

Глобализация ⁠в том виде, в каком мы ее наблюдали с 1980-х ⁠годов (а я не считаю, что в истории данного ⁠процесса была масса волн, уходящих чуть ли не в эпоху Великих ⁠географических открытий: предшествующие периоды правильнее называть вестернизацией — причем в ее ⁠разных вариантах[ii]), безусловно, несла на себе печать ее западной ⁠природы. Хотя Запад уже не доминировал над ⁠миром так, как это было в XIX или XX веках, основными движущими силами глобальных процессов оставались запущенная именно им революция в информатизации и коммуникациях; формирование по западным канонам и вокруг западных инструментов финансовых рынков; международное разделение труда, ориентированное на западных потребителей; и миграции, обусловленные потребностями западных экономик и западными представлениями о свободе передвижения как об одном из базовых прав человека. Однако все эти процессы в начале 2000-х годов породили ответные тренды: рост конечного потребления в развитых странах вызвал ренессанс индустриального производства в периферийных странах; он потащил за собой возрождение сырьевых экономик; возникли диспропорции в торговых балансах и новые финансовые центры за пределами западного мира.


«Конец истории», о котором 30 лет назад писал Фрэнсис Фукуяма (на фото), еще не наступил. Фото: Getty Images / Fotobank.ru


То было время, когда казалось, что индустриальная модель может обрести второе дыхание[iii], что прежде представлялось попросту нереальным. Причем многие аналитики с ужасом размышляли об увеличении финансовой зависимости развитого мира от развивающегося и о нарастании торговых и платежных дисбалансов.

«Мировая мастерская» на западных технологиях

Однако события 2008–2020 годов, на мой взгляд, показали, что периферия не может победить «центр» финансово: доля юаня КНР в резервах центральных банков по состоянию на май текущего года не превышала 2,5%, а только прирост баланса ФРС с февраля 2020-го по октябрь 2021-го оказался в 1,36 раза больше, чем все золотовалютные запасы Народного банка Китая, накопленные за многие годы. Никуда не делась и технологическая зависимость: в том же Китае 78% компьютеров и смартфонов производятся на процессорах зарубежных компаний, а 97% используют операционные системы iOS и Android. Даже социальные сети, созданные на Западе, сегодня намного более глобальны, чем появившиеся вне его: аудитория фейсбука находится вне США на 93%, тогда как у «ВКонтакте» — на 17,5%, у тиктока на 18%, а у WeСhat — на 10–12% (при этом в последних случаях приложения используются в основном русско- и китайскоязычной диаспорами). В условиях, когда сетевые структуры становятся доминирующими в мировой экономике, сложно противопоставить лидерам нечто более совершенное: вряд ли можно предположить, что в относительно близкой перспективе появятся новые признанные во всемирном масштабе операционные системы или сменятся лидеры в сегменте социальных сетей или интернет-поисковиков.


Стандарты vs товары

В такой ситуации, на мой взгляд, у двух мощных соперников — Америки и Китая — существуют два ресурса, которые могут быть использованы для создания собственных моделей глобализации, причем эти ресурсы вовсе не доллар и юань, которым многие аналитики упорно предрекают судьбу двух конкурирующих мировых валют. Ресурсами нового противостояния станут, скорее всего, с одной стороны — задаваемые Соединенными Штатами сетевые и операционные стандарты, и с другой — производимые Китаем дешевые технологические товары.

Сегодня между этими двумя компонентами современного технологического прогресса существует прочная связка. Мы все недавно видели, как ясно обозначились перспективы (не)развития китайских хайтек-компаний, когда США запретили установку новых программ от Microsoft и Google на смартфоны Huawei и ZTE. Шэньчжэньский гигант отреагировал сообщениями о разработке собственной операционной системы — но они как появились, так и забылись, а компания поспешила договориться с американцами. И это понятно: Китай сегодня зависит от Запада не только в поставке микропроцессоров, но и в куда большей мере в том, что производимая им техника по-прежнему работает на западных технологических платформах. Отлучение от их использования или запрет на обновление программ — это практически смертный приговор для любого крупного производителя компьютерных комплектующих: сейчас 94,8% используемых в КНР компьютеров и 99,4% смартфонов работают на Windows, Android или iOS. И пока мало что говорит о том, что положение может быстро измениться: альтернативные операционные системы отсутствуют (тот же Huawei сказал было что-то о возможности использования российской операционной системы «Аврора», но сейчас даже поиск Google с трудом выдает упоминания об этом авантюрном плане).


Производство телефонов Huawei, Дунгуан, Китай. Фото: Tyrone Siu / Reuters


Однако верно и обратное. Америка сильна в программном обеспечении и социальных сетях, однако практически не контролирует производство девайсов, которые применяются пользователями. 63% персональных компьютеров и 68% смартфонов в последние годы производятся в том же Китае, и количество такой используемой в мире техники огромно. Чтобы превратить ее в инструмент альтернативной глобализации, китайцам нужно разработать свои операционные системы и предустанавливать их на производимые в КНР электронные устройства — для начала поставляемые в развивающиеся страны, на которых Пекин имеет большое влияние, в том числе через систему экономической и финансовой помощи (отметим, что на последнем форуме в Давосе Си Цзиньпин прямо указал, что Китай отныне отдает приоритет сотрудничеству со странами «мирового Юга»). Неоспоримая дешевизна китайских технологических товаров может стать важным аргументом для их покупки даже в случае использования в них собственного программного обеспечения. Сегодня в мире насчитывается около 2,4 млрд собственников китайского hardware — и это не менее значимый актив, чем миллиарды пользователей американских социальных сетей.


Столкновение глобализаций

Иначе говоря, мне кажется, что нынешнее соперничество США и Китая может привести к распаду Chimeric’и и появлению в мире двух конкурирующих моделей глобализации: одной, основанной на информации и правах доступа к американскому информационному рынку, и второй, использующей преимущества дешевого массового производства технологических товаров, принимаемых потребителями по всему миру, и особенно в экономически зависящих от Китая (в Латинской Америке, Африке, Центральной Азии) или политически враждебных Америке (как Россия) странах. С некоторой степенью условности такая ситуация напоминала бы времена холодной войны и экономической разделенности мира, когда страны социалистического лагеря снабжались советской техникой — пусть не самой совершенной, но поставлявшейся практически бесплатно. Учитывая, что Китай — это не Советский Союз, а страна, чьи компании прекрасно адаптируются к рыночной конъюнктуре, можно быть уверенным в том, что перспективы формирования «синоцентричной» хозяйственной зоны выглядят более впечатляющими, чем советской.

В таком случае можно предположить, что как Китай станет уделять особое внимание развитию производства микропроцессоров (сейчас среди 25 лидирующих в этой сфере компаний нет ни одной китайской) и программного обеспечения и операционных систем (пока тут тоже похвастаться особо нечем), так и США предпримут дополнительные усилия для собственной реиндустриализации (стоит отметить, что Байден в этой сфере демонстрирует не меньшую решительность, чем Трамп). Оба данных тренда вполне реальны: китайцам по силам собрать международные коллективы разработчиков нового программного продукта, а американцы имеют все шансы обратить нарастающую автоматизацию и роботизацию производств на пользу собственной высокотехнологической экономике, разрушая основанные на дешевизне рабочей силы и государственных субсидиях азиатские монополии. В результате мы увидим две модели глобализации — своего рода «глобализацию для золотого миллиарда» и «глобализацию для отстающих», которые будут определяться технологической и финансовой политикой Вашингтона и Пекина.


Си Цзиньпин и Джо Байден. Фото: Lan Hongguang / Global Look Press


Честно говоря, я не стал бы ужасаться перспективам реализации такого сценария, скорее напротив. В подобном случае мир оказался бы разделен на блоки, похожие на существовавшие во времена холодной войны, но при этом новая реальность отличалась бы от прежней двумя существенными моментами. С одной стороны, модель ХХ века представляла собой скорее не конкурирующие глобализации, а конкурирующие вестернизации, так как обе строились вокруг индустриальных технологий, навязывавшихся из основных центров обеих противостоящих друг другу систем, обратное влияние периферии на которые было минимальным. Сейчас ничего подобного не повторится, так как глобализация 1980–2010-х годов создала масштабную взаимную зависимость «центра» и «периферии», которая уже не может быть преодолена. С другой стороны, в прежней модели экономическое сотрудничество стран обоих лагерей между собой выступало производной от политического соперничества их центров, которые создавали по всему миру подобия железных занавесов, в то время как сейчас экономические факторы, несомненно, превалируют над политическими.


Глобализации лучше вестернизаций

Появление двух центров силы в и за пределами атлантической метрополии дает возможность избежать противостояния относительно равных держав за господство над миром. Сегодня США и Китай ориентируются на страны разного уровня развития и извлекают экономические выгоды из совершенно разных потребительских ниш, что смягчает их противостояние. Кроме того, в отличие от времен холодной войны, миграции, технологический трансферт и сохранение потоков товаров и капитала остаются критически важными для каждого из лидеров и для их союзников. Наконец, возможности для военного конфликта, несмотря на порой агрессивную риторику лидеров многих великих держав, сегодня выглядят весьма ограниченными. Ведь вся эпоха вестернизаций строилась на допущении возможности извлечения выгод от победы в вооруженном конфликте — однако уже Первая мировая война и история взыскания репараций с Германии показали, что ущерб, наносимый одной из конфликтующих сторон другой, уже не может быть возмещен в полной мере. С появлением ядерного оружия этот тезис стал гораздо более осязаем — и неслучайно, что уже три четверти века мир не становится полем для военных конфликтов между великими державами. Поэтому период конкурирующих глобализаций видится мне намного более мирным, чем эпоха соперничающих вестернизаций.

Вполне вероятно, что формирование единого мира, казавшееся реальным в конце ХХ века, произойдет несколько позже — после того, как оформится и какое-то время будет развиваться экономическое противостояние разных глобализационных моделей. Закончится оно новым поражением незападного мира или «долгожданно» конвергенцией — несостоявшейся ранее — обоих лагерей, сейчас сложно сказать. Но предположение о возможности победы преимущественно авторитарного индустриального мира над свободным постиндустриальным по-прежнему кажется мне совершенно фантастическим.


[i] См: https://www.telegraph.co.uk/comment/5424112/The-trillion-dollar-question-China-or-America.html


[ii] См.: Laue, Theodore H., von. The World Revolution of Westernization. The Twentieth Century in Global Perspective, Oxford, New York: Oxford Univ. Press, 1987.

[iii] См.: Иноземцев, Владислав. «Контуры посткризисного мира» в: Россия в глобальной политике, том 7, №3, май — июнь 2009, с. 80–90.



Владислав Иноземцев
October 19, 2021






This entry was originally posted at https://personalviewsite.dreamwidth.org/9899697.html. Please comment there using OpenID.
Tags: Владислав Иноземцев, РазмышлизМЫ, ЭКОНОМИКА
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo zsbooka 21:01, yesterday 19
Buy for 20 tokens
По поводу нынешних последних выборов даже писать ничего не хотел – настолько опустела страна в политическом смысле… И дело не только в том, что посадили-таки Навального и обезглавили/запугали весь его электорат (максимально протестный в данный момент), и не только в том, что старые…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments