storm100 (storm100) wrote,
storm100
storm100

Categories:

Ну и кто тут азиат?

Россия и Япония начали модернизацию в одно время, но результаты вышли разные

ed6882837ca6
Эскадренный броненосец «Император Александр III».


«Несчастные, наивные дураки», – начертал 4 марта 1889 года император Александр III на донесении российского посланника о провозглашении конституции в Японии. Императору не довелось лично увидеть, как «несчастные дураки» пустят на дно сначала Тихоокеанский флот России, а затем эскадру адмирала Рожественского. Как наследник Николай II даст стране парламент и свободы, только не после тщательной восьмилетней подготовки, как в Японии – а под давлением революции

«Господа, распад Империи – событие колоссального масштаба и бороться с ним будет очень трудно. О его наступлении свидетельствуют усиление бюрократии, резкое уменьшение проявлений инициативы, жесткая кастовость, подавление всякой любознательности и множество других факторов».
Айзек Азимов. «Основание»

«Несчастные, наивные дураки», – начертал 4 марта 1889 года император Александр III на донесении российского посланника о провозглашении конституции в Японии. Конечно, не чеканное лавровское «дебилы, б**», но тоже в своем роде стилистически цельное высказывание. Сочувственная досада государя была понятна: в японцах русские тогда узнавали Россию Петра I, отчаянно пытающуюся вырваться из болота азиатчины, и только у них стало это получаться, как взяли и напортачили.

Впрочем, и Россия ведь удержалась буквально на краю конституционной бездны. Как и Япония, в 1860–1870-х она вынуждена была начать масштабные реформы, ибо Крымская кампания выявила критическое отставание от Запада. Обе страны шли этим тернистым путем ноздря в ноздрю, к примеру, всеобщая воинская повинность в них была введена с разницей в год. Однако ускоренная модернизация несла обеим империям не только очевидные бонусы, но и новые угрозы – рост политической нестабильности, раскол элит, терроризм.

Рубежным стал 1881 год. В марте, после гибели Александра II от рук народовольцев, его наследник твердо решил притормозить, или, выражаясь словами Константина Победоносцева, обер-прокурора Синода и главного идеолога нового царствования, «подморозить» Россию. Итогом стал манифест Александра III о незыблемости самодержавного правления. В Японии в том же году был оглашен указ императора Мэйдзи о подготовке конституции, провозглашение которой было обещано через восемь лет. Обещание было выполнено, и сановникам Александра III оставалось лишь помахать платочком поезду японской государственности, на всех парах устремившемуся, как им казалось, к пропасти.


«Пользы государства – вот наша Конституция»

«Великая ложь нашего времени» – так называлась одна из самых ярких работ Победоносцева, разоблачающая «теорию парламентаризма». Надо сказать, что тогдашние западные реалии предоставили ему отличный материал: коррупция, подтасовки (например, выборы 1876 года и поныне считаются самыми грязными в истории США, хотя у сторонников Трампа уже есть иное мнение), безответственность, борьба мелких честолюбий при полном забвении государственных интересов. Особенно убедителен был пример Франции, еще недавно первенствовавшей в Европе, но после смены монархии на «фикцию народного управления» погрязшей в скандалах и бесплодных мечтах о возвращении былого величия.

Именно Победоносцев в марте 1881-го убедил Александра III не подписывать подготовленную и уже лежавшую на столе его отца конституцию: «Уж лучше революция русская и безобразная смута, нежели конституция. Первую еще можно побороть вскоре и водворить порядок в земле, последняя суть яд для всего организма, разъедающий его постоянно ложью, которую русская душа не принимает… Вся тайна русского порядка и преуспеваний – наверху, в лице верховной власти».

В 1880-х и многие вчерашние либералы признавали его правоту, глядя на оазис спокойствия, в который превратилась Россия на краю бушующей страстями Европы. «Говорят, что Россия лишена политической свободы, – язвил недовольных другой идеолог русского консерватизма Михаил Катков. – Русские подданные имеют нечто более, чем права политические; они имеют политические обязанности. Каждый из русских обязан стоять на страже прав Верховной Власти и заботиться о пользах государства. Вот наша Конституция».

Зачем японцам, провозгласившим девизом эры Мейдзи «Сильная армия, богатое государство», понадобился парламент, Победоносцев и Ко искренне не понимали. Особенно помня, как в 1860-х прусские и французские депутаты только и делали, что мешали военным реформам Бисмарка и Наполеона III. У французов это получилось лучше, за что страна и поплатилась разгромом в 1871-м. А теперь и Япония туда же. «Пропал дом!» – как сказал бы профессор Преображенский.


Парламент строит флот

Поначалу все так и выглядело. Созванный в 1890 году японский парламент, несмотря на высокий избирательный ценз (голосовало чуть больше процента от населения), сразу оказался в оппозиции к правительству и отверг амбициозную программу строительства новых боевых кораблей. Парламент распустили, провели перевыборы – результат оказался тем же.

В России поведение депутатов истолковали как банальную жадность дорвавшихся до власти темных людишек, не желающих повышать налоги ради государственного интереса. Интерпретация оказалась неверной – речь шла не столько о деньгах, сколько о порядке. Парламент требовал у моряков ответа: почему тонна водоизмещения на японских верфях стоит 500 йен, а на английских – 300; почему флот превратился в вотчину сацумского клана) самураев; почему ни одна сделка не обходится без коррупционных схем? Сначала, говорили депутаты, наведите у себя порядок, тогда и деньги на новые корабли получите.

Российским адмиралам и в страшном сне не могло привидеться, что через 20 лет их преемники будут так же потеть на «допросе» у депутатов Госдумы. Почему у нас тонна крейсера строит 1720 рублей, а в Англии 943? Почему Обуховский завод, заключая миллионный контракт на сталь, переплатил втрое против рыночной цены? Почему закупленные им четыре года назад заграничные станки лежат во дворе и теперь «прежде установки потребуют значительного ремонта»? И итог: вы сначала разберитесь с этим бардаком, а там и о деньгах на новые линкоры поговорим.

Но в 1890-х российские моряки лишь посмеивались над своими незадачливыми японским коллегами, в чьи дела лезут какие-то штатские. То ли дело у нас! Впрочем, посмеивались они недолго. Ничего не попишешь, в Японии новому морскому министру пришлось браться за реформы: была упорядочена система финансового контроля, многие функции переданы гражданским чиновникам, толпу сацумцев с густыми эполетами изрядно проредили. И в 1893 году парламент не просто утвердил кораблестроительную программу – с этого момента японский флот уже не знал отказа в деньгах. Если в России четверть бюджета шла на военные нужды, то в Японии та же четверть – только на флот, а общие военные расходы доходили до 45%.

Такая милитаризация бюджета при парламентском строе казалась каким-то «азиатским» чудом, но ничего специфически азиатского в нем не было. Еще в 1776 году министр иностранных дел Людовика XVI граф де Верженн с завистью писал: «Кажется чудесной та легкость, с какой английская нация, или, точнее, ее представители в парламенте идут на столь чудовищные [военные] расходы. Мы, несомненно, располагаем более реальными ресурсами, чем Англия, но распоряжаться ими нам далеко не так легко; связано это с тем, что общественное мнение не может установиться в абсолютной монархии так, как это происходит в монархии смешанной».

Россия тоже располагала «более реальными» ресурсами, ее ВВП к началу XX века превосходил японский, по подсчетам Ангуса Мэддисона, в 4,2 раза (разрыв немногим меньше, чем у США с Японией в 1941-м – 5,3 раза). Тем не менее японцы, пойдя на чудовищные расходы, сумели построить флот, плюс-минус равный русскому по количеству и качеству «железа» и на голову превосходящий по уровню управления. Последнее обстоятельство, сыгравшее решающую роль в войне 1904–1905 годов, тоже было незапланированным следствием реформ 1890-х: разделение военных и административных функций привело к созданию в Японии Морского генерального штаба. У русского флота такой «мозговой центр», резко повышавший эффективность подготовки к войне, появится только после Цусимского урока.


Контрасты двух модернизаций

Разумеется, было бы курьезным упрощением приписывать все достижения Японии (особенно на войне, где так много решает случай) наличию парламента. Скорее сам он был следствием и показателем успешной модернизации страны. Секрет же ее успеха не в последнюю очередь был обеспечен тем, что японцы раз за разом шли вперед там, где русская элита останавливалась в нерешительности, а то и делала «смелый шаг назад».

К примеру, уже в 1872 году в Японии крестьяне получили земельные наделы в личную собственность с правом продажи. При этом был ликвидированы «пятидворки» – японский вариант общины, несшей коллективную ответственность за подати и правонарушения. В результате, несмотря на налоги, доходившие до трети стоимости урожая, Япония не только полностью обеспечила себя продовольствием, но за десятилетие удвоила вывоз сельхозпродукции. В России община осталась в неприкосновенности, ибо, по мнению консерваторов, она «на века обеспечивала страну от всяких аграрных смут и капиталистических насилий». Правда, при этом она не хуже колхозов давила любую частную инициативу, что в сочетании с непомерной тяжестью налогов вело к быстрому обнищанию крестьянства.

Еще контрастнее выглядела ситуация с дворянством, причем это было заметно даже внешне. Самураям пришлось, отказавшись от бритья лба и ношения косицы, переодеться в европейские костюмы. В России при Александре III ввели «исконно русскую» форму – полукафтаны, шаровары, барашковые шапки, а вся элита по примеру царя отпустила окладистые бороды. Рубивший их боярам Петр I, поди, перевернулся в гробу!

В Японии в 1876 году отменили пожизненные пенсии, назначенные было всем самураям – на них уходила треть бюджета. И тогда самураи, не чинясь, пошли в армию, полицию, министерства, школы, превратившись в костяк управленческой элиты. В России «пожизненные пенсии» в виде ссуд Дворянского банка на сверхльготных условиях (4,5% годовых при том, что сам банк по своим обязательствам платил 5%) позволили еще целому поколению помещиков не думать о будущем. В 1862–1905 годах дворянское сословие только в виде ссуд и выкупных платежей с крестьян получило 1,5 млрд рублей. На них можно было построить непобедимый флот (при цене новейшего броненосца в 12–13 млн рублей) или развитую систему образования, но эти деньги были дворянством, что называется, «прожиты».

Кстати, разница в подходах к образованию в двух странах тоже бросалась в глаза. Дело даже не в том, что в Японии 1870–1880-х его бюджет равнялся военному, что, за исключением США, было неслыханным делом в тогдашнем «первом мире». Дело в стремлении овладеть «духом цивилизации», без которого, как писал главный японский западник Фукудзава Юкити, школы, промышленные предприятия, армия и флот окажутся лишь «внешней стороной» и все равно не будут работать, как на Западе. Он же определил, чего не хватает японцам: в области конкретных знаний – математики и естествознания, в области отвлеченных принципов – чувства независимости.

В России, дабы оградить молодежь от этого «духа цивилизации и любознательности», в гимназиях заменили естественные науки изучением латыни и древнегреческого. Российская система образования становилась подчеркнуто сословной (апофеозом кастовости стал циркуляр 1887 года «о кухаркиных детях»), в Японии – наоборот, всесословной. В Японии 40% учителей были бывшими самураями, что подчеркивало высокий статус профессии. В России для церковно-приходских школ (а это половина от общего числа начальных учебных заведений) Победоносцев специально подбирал самых малограмотных дьячков, как наиболее «близких к народу», могущих «вывести его из мрака невежества, не разрушив в то же время искони присущих ему чувств смирения и благочестия».


«Белое сердце под желтой кожей»

Опять же, тут не надо идеализировать Японию, идеологическая индоктринация в японской школе, которой в 1890-х была поставлена задача «воспитания верноподданных, столь необходимыми Империи», практиковалась вовсю. И поиски загадочной японской души, которую европейским аршином не измерить, шли полным ходом. А западную цивилизацию, «построенную на математике и расчете», в противовес японской, основанной-де на гармонии, сильно критиковали.

И все же в это время японская школа оставалась не только школой воспитания, но и школой современного знания. Когда в 1904 году началась война с Россией, в Японии расхожей стала фраза, что у японцев белое сердце под желтой кожей, а вот у русских – желтое под белой. И сколько бы русские публицисты ни пугали Европу грядущей «желтой угрозой», многие европейцы видели в этой войне столкновение прогрессивной конституционной монархии с замшелой абсолютистской империей – и кто тут больший «азиат», еще надо было подумать. Если «Азия» бьет «Европу», притом не числом, а умением – может, она не такая уж и Азия?

«Вся сила Японии в том, что она искренно поверила в могущество знания, принятого вовремя, и не опаздывала на десятки лет, как мы, – сокрушался после Цусимы Михаил Меньшиков, один из ведущих тогдашних российских колумнистов. – Нам нужно деятельно входить в союзы с великими усовершенствованиями, с открытиями и изобретениями, с той гениальностью, которая хотя составляет общее наследие человечества, но идет впрок только пока врагам нашим».

Эта «гениальность» и была другим именем «духа цивилизации» Фукудзавы, от которого Александр III «спас» Россию, искренне убежденный, что действует ей во благо. К его счастью, императору не довелось лично узреть плоды своих трудов, увидеть, как «несчастные дураки» пустят на дно сначала Тихоокеанский флот России, а затем пришедшую с Балтики эскадру адмирала Рожественского. Как на кораблях Черноморского флота взовьются красные флаги, а его наследник Николай II даст стране парламент и свободы, только не после тщательной восьмилетней подготовки, как в Японии – а под давлением революции.

Хотя в символическом смысле Цусиму он увидел. Один из новейших броненосцев, отправившихся на Дальний Восток в эскадре Рожественского, носил имя «Император Александр III». В Цусимском сражении после выхода из строя флагманского «Князя Суворова» он возглавил эскадру, попытавшись вывести ее из огневых тисков японцев. Но уже через 20 минут «Александр III», получив серию попаданий, сам покинул строй. Еще через четыре часа он пошел на дно вместе со всей командой – из 867 человек не спасся никто.



P.S.
На этом можно было бы и закончить, но жизнь сама диктует постскриптум. В 2015 году в России был заложен ракетный подводный крейсер стратегического назначения «Император Александр III» – седьмой корабль проекта 955 «Борей». В той же серии строятся лодки «Генералиссимус Суворов», «Владимир Мономах» и «Дмитрий Донской» – все они «однофамильцы» кораблей, погибших при Цусиме. А в июле прошлого года на «Севмашпредприятии» заложен новый РПКСН проекта 955 с еще одним небезызвестным историческим именем – «Князь Потемкин». Не берусь расшифровывать это каронимическое послание богини Клио, но хочется надеяться, что история этих кораблей не повторится как трагедия. А то ведь, учитывая их вооружение, она реально может стать вселенской.



Константин Гайворонский
5 МАРТА 2021




Tags: "Судороги империи", «Необучаемые», ИсторическоЭ, Параллели, ФАКТ.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments

Recent Posts from This Journal