storm100 (storm100) wrote,
storm100
storm100

Categories:

Тост.

О времени и Михаиле Горбачеве


EmCHahWWkAEFBXN
Михаил Горбачев на презентации своей книги. Фото: ТАСС


Хорошо помню, что началось все с удивления.

С чего, с какого конкретного события или высказывания возникло это удивление? Да и, казалось бы, откуда ему было взяться вдруг? Мы ведь за долгие годы «кощеева царства» разучились удивляться. Да никто нас особенно удивлять и не собирался.

Но удивление было, это точно. И возникло оно даже раньше, чем возникло слово «Перестройка».

«Вы видели? Слышали?» — азартно спрашивали друг друга люди, только что просмотревшие очередную программу «Время». «Нет, а что случилось?» — «Он говорил без бумажки. Вот просто так говорил и никуда не заглядывал». — «Да ладно! Не может такого быть!» — «Правда, правда! Сам видел и слышал!» «Ничего себе!» — изумлялись те, кто не видел и не слышал.

Потом было много событий — и ужасных, и веселых, и всяких других. И все было свалено в одну кучу: Антиалкогольная компания и Рейкьявик, Чернобыль и Руст, «неформалы» и «любера», освобождение из ссылки Сахарова и погром в Сумгаите, публикаторский бум в литературных журналах и Нина Андреева, «Огонек» и общество «Память», «Борис, ты не прав» и разнообразные «Народные фронты», захватывающие дух события в Праге и Берлине и танки в Вильнюсе и Риге, тревожные слухи о надвигающемся голоде и полумиллионные демократические митинги в Москве и Ленинграде.

В целом же общественный воздух свежел прямо на глазах. Симптомы перемен улавливались не только в больших, государственного масштаба событиях. Как это часто бывает, бытовые мелочи воспринимались иногда убедительнее и нагляднее речей с высоких трибун или «судьбоносных решений».

Так, идя однажды теплым весенним днем мимо библиотеки им. Ленина, я увидел нескольких молодых людей и девушек, вальяжно развалившихся с книжками в руках на покатом газоне прямо перед фасадом библиотеки. И их никто, совсем никто не трогал, их совсем никто не прогонял. И я как-то сразу ощутил, что что-то происходит, что-то точно меняется.

Это были годы, ставшие вдруг золотыми для неофициальных художников, для маленьких, ютившихся в подвалах театров, для журналистов, истосковавшихся по настоящей профессии.

В поздние 80-е я начал выезжать за границу. И везде я с удовольствием замечал, какой модной вдруг сделалась моя страна. К печально известным русским словам, вошедшим в интернациональную лексику, таким, например, как pogrom или «Кей-джи-би», прибавилось слово Glasnost.

В городе Хельсинки я обратил внимание на рекламу, состоявшую из двух расположенных рядком портретов Горбачева. Они были, в общем-то, одинаковы. Отличались друг от друга они лишь тем, что на одном портрете Горби был изображен с присущим ему родимым пятном на голове, а на другом — без пятна. И какая-то надпись на финском. «Это что?» — спросил я своего финского приятеля. «Это реклама нового пятновыводителя», — ответил он.

Эта яркая, двусмысленная, захватывающая эпоха длилась, впрочем, совсем недолго. Да и не могло быть иначе.

Весной 1991 года, гуляя по немецкому городу Ганноверу, я наткнулся на небольшой бар и прочитал его название. Назывался он Perestrojka. И я бы в него непременно заглянул, если бы его входная дверь не была бы крест на крест заколочена двумя неотесанными, совершенно не немецкого вида корявыми досками. «Ну вот, — подумал я, — похоже, что Перестройке наступает, как бы это сказать, … ну, допустим, Kaputt». Что через пару-тройку месяцев и подтвердилось.

Летом 1991 года эпоха Горбачева завершилась. Зато оставался и остается сам Горбачев. Остается не только как живой памятник своей эпохи, не только как фигура, ставшая сама по себе главой новейшей истории. Остается как человек, уважение и почтение к которому в цивилизованном мире не только остается неизменным, но и, кажется, укрепляется со временем. На родине же, — что полностью соответствует неизменным отечественным традициям, — он служит открытой и легкой мишенью для камней и камешков, летящих в него со всех сторон.

Для одних он предатель «Великой советской империи», главное преступление которого состояло в том, что, благодаря его «предательству» «нас» перестали бояться. Как можно пережить такой позор!

Для других он ассоциируется прежде всего с «Чернобылем», с «Вильнюсом», с «Тбилиси и Баку».

И он остается как частное лицо. И в этом своем качестве он явил себя миру как образчик удивительной трогательной любви и верности.

Все началось с удивления. И это давнее уже чувство мне хочется в неприкосновенности сохранить в своей памяти как доказательство того, что надежды не всегда бывают тщетными.

С днем рождения, Михаил Сергеевич!



Лев Рубинштейн
CМЫСЛЫ
02.03.2021, 12:24




Tags: Вожди наши, Д.Р., ИсториЯ, РазмышлизМЫ, ТосТ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments