storm100 (storm100) wrote,
storm100
storm100

Categories:

Вавилонская башня




Вавилонская башня, история которой описана довольно скупо, всего в девяти стихах 11-й главы книги Бытия, — это большая и очень ценная тема для христианской иконографии. В ней важны несколько моментов. Во-первых, само изображение башни, которое варьируется, и мы сейчас увидим, почему. Во-вторых, изображение смешения языков. Мы помним библейскую историю о том, что на всей земле был один язык, одно наречие и, двинувшись с востока, люди нашли равнину и говорят друг другу: «Обожжем кирпичи огнем». «И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести». В этой истории явно прослеживаются реминисценции, связанные с шумеро-аккадским строительством, на земле, бедной камнем. Сама идея «построим башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли» также ассоциируется с вавилонским строительством. В частности, мы помним, что в Новом Вавилоне зиккурат Этеменанки имеет название, переводящееся как «башня» или «дом связи неба и земли».

Далее Господь наказывает тщеславие народа, говоря, что один у них язык, но вот что Он сделает: «Сойдем же и смешаем там язык их, чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле». В девятом стихе Он дал им имя Вавилон, «ибо там смешал Господь язык всей земли». Используется наивная этимология, происходящая от глагола «бабилу» («смешивать»), созвучного слову «смешение».

Мы будем различать несколько вариантов изображений. Прежде всего обратимся к нескольким традициям изображения самого строительства Вавилонской башни. Надо сказать, что для историков материальной культуры — это один из самых интересных моментов, потому что здесь идет речь о реалиях строительства, которые не так часто встречаются в памятниках иконографии. Разве что в качестве параллели строительству Вавилонской башни можно назвать гораздо менее многочисленные иллюстрации строительства города Карфагена в «Энеиде», но не более того. И то и другое достаточно условно, и мы увидим, как эволюционирует подробность этих композиций. Во-первых, в одном из ватиканских октатевхов конца XI в. мы видим строительство, показанное весьма условным образом.

И в памятниках XI в., и во втором Ватиканском октатевхе 746 середины XII в. основное внимание уделяется именно смешению языков. Рядом с несколько невнятным изображением строительства с деревянными мостками изображаются народы, разделенные на расы, специфически одетые, с разным цветом кожи, как результат того смешения языков, которое произошло.

Вокруг изображения строительства даны довольно комичные диалоги между строителями, которые уже произошли после смешения языков, когда одни гонятся за другими и перестают понимать друг друга. Однако эта традиция октатевхов осталась внутри греческого мира, а в западный мир пришло нечто иное.

И вот мы снова обращаемся к уже хорошо нам известному памятнику, к «Салернскому антепендию», или «Салернской слоновой кости», в котором в конце XI в. в рамках коттоновской традиции изображается некая башня из кирпича. Слева от нее — жестикулирующие, указывающие себе на уста персонажи, которые явно не могут понять друг друга. Строительство продолжается, но никаких его серьезных реалий мы не увидим. Видны не кирпичи, а блоки, вырубленные из камня, что явно противоречит тексту и происходит из другого источника. Этот другой источник с большой вероятностью — строительство Карфагена в «Энеиде».

Ту же самую традицию мы видим в мозаике пола в соборе в Отранто на южной границе Апулии, в Южной Италии, но там уже изображено больше подробностей. В частности, передача блоков. Но опять же это работа каменотесов и вырубание каменных блоков.

Третье свидетельство о том, что предшествовало этому в коттоновской традиции (мы уже много раз говорили, что миниатюр «Генезиса лорда Коттона» на эту тему не сохранилось, и вообще сохранилось ничтожно мало) мы наблюдаем в мозаиках нартекса Сан-Марко. Здесь присутствует больше подробностей, и перед нами снова работает каменотес. Тут же готовят раствор, поднимают его по настилам, некоторые следы которых мы видели в Отранто, в верхний ярус. Башня — простой квадратной формы, напоминающая жилую постройку до XIII в.

Эта же коттоновская традиция будет фигурировать с некоторыми новыми подробностями в мозаиках Сицилии. Тут практически ничего не меняется, кроме увеличения числа персонажей. Речь идет о мозаиках в Палатинской капелле в Палермо, и потом практически то же самое будет изображено на мозаиках в Монреале.

Если говорить о неитальянских памятниках, то квадратная башня с каменотесами ждет нас в цикле, также имеющем связь с коттоновской традицией, фресок свода Сен-Савен-сюр-Гартамп английского происхождения. Мы уже обращались к ним, говоря о потопе и видя в них английскую специфику. Но в данном случае мы не видим английской специфики, кроме использования коттоновского образца.

Все начинает меняться в сторону нагнетания подробностей в рамках той же, по сути, традиции с приходом готической эпохи, потому что, глядя на хорошо знакомую нам Библию в картинках кардинала Мациевского середины XIII в., мы наблюдаем свойственную этой эпохе практику — перенос реалий времени в общую не меняющуюся композицию. Здесь уже есть подобие подъемного крана и ворот, и характерные приспособления для подъема камней и раствора. Мы видим, что таз с раствором закреплен на спине одного из карабкающихся по лестнице, — специальное приспособление для носилок с камнями, нечто вроде хомута на плечах у двух носильщиков. Они одеты по моде эпохи в характерные шапочки, наподобие подшлемников, и в короткие туники. Мы снова не видим никакого влияния на общую композицию, потому что башня как архитектурное сооружение остается совершенно нейтральной, без каких-либо особенных подробностей.

Примечательно, что именно этот нейтральный тип будет использоваться в еврейской миниатюре XIV в. и позднейших веков, в частности в двух рукописях Аггады: в «Сараевской Агаде» и испанской «Золотой Агаде».

Перелом в иконографии Вавилонской башни как архитектурного сооружения происходит в живописи XV и XVI вв. Об изображениях Вавилонской башни была написана и недавно защищена в Санкт-Петербурге замечательная диссертация Кирилла Чупрака. Мы видим, что начиная с первой трети XV в. в миниатюрах часословов башня имеет отчетливо спиралевидный характер.

Мы не находим такой архитектуры в Европе. Но существует достаточно доказательная теория, которая базируется на расширении торговых связей между Европой и мусульманским миром и говорит о влиянии на изображения архитектуры мечетей в Самарре и Ахмад ибн Тулун в Каире. Это мечети разного времени, но в обеих фигурирует спиралевидный подъем и надстройка в верхней части.

Эта восточная специфика, по всей видимости, влияет на миниатюры часословов с дополнительными подробностями. Заметим, что опять же о кирпичах здесь нет и речи. Здесь речь идет только о тесаном камне, а кирпичи мы вообще нигде не встретим.

Начало этого спиралевидного подъема мы наблюдаем уже в небольшом фрагменте алтарного образа с Вавилонской башней мастера из Брюгге.

Эта спиралевидная тема будет дальше развиваться в очень широком круге памятников, как правило, связанных с Нидерландами или Северной Францией: в Бревиарии Гримани раннего XVI в. и у Яна ван Скореля тоже в раннем XVI в. в его совершенно космическом рисунке, напоминающем эскиз к Дворцу советов.

Новая тема середины XVI в. — разрушение Вавилонской башни. Например, гравюра Корнелиса Антониса 1547 г., хранящейся в Брюсселе, возникает задолго, по крайней мере почти за двадцатилетие, до экспериментов Брейгеля. Замечательно, что за этими построениями XV и первой половины XVI в. отчетливо просматриваются не только восточные мечети, но и образ Колизея. Однако восточный спиралевидный элемент тоже присутствовует. Он будет снят во второй половине XVI в. в образе Вавилонской башни, который зависит от двух картин Брейгеля. Надо сказать, что если мы посмотрим на его венскую, да и на роттердамскую, «Вавилонскую башню», то увидим некоторые следы спиралевидности. Очевидно, что максимальное влияние на Брейгеля оказало итальянское путешествие и его контакт с руинами. С брейгелевской страстью к правде подробностей, к торжеству истины, как называлась его последняя несохранившаяся картина, мы здесь сталкиваемся на уровне того, что он обнажает с замечательной достоверностью конструкцию Колизея.

Например, в верхней части в венской «Вавилонской башне» мы видим разницу материалов — туфовые стены, бетонные своды и травертиновая облицовка. Это то, что он мог наблюдать и воспроизвел. Особенность брейгелевской трактовки — это своеобразный синтез всего предыдущего иконографического пути, связанного именно с архитектурой, с тем, что Вавилонская башня одновременно и строится, и разрушается. До этого мы видели либо процесс строительства, либо процесс разрушения. Брейгель объединяет их в один и тот же временной момент.

Как мы уже упоминали, здесь присутствует совокупный образ разделенного человечества вместе с инициатором строительства, с легендарным царем Нимродом, который, согласно Иосифу Флавию, был автором замысла строительства Вавилонской башни.

Во второй половине XVI в. мы увидим ряды подражаний Брейгелю, уже связанные не с алтарным образом, а со светской картиной философского содержания. Так, у Лукаса ван Фалькенборха будет не менее пяти таких повторений, а также в гравюре у Мартина де Воса, где Брейгель соединится с образом спиралевидной башни и возникнут разные замечательные подробности наподобие автора проекта, презентующего царю Нимроду свой эскиз этого гениального строения.

Напоследок посмотрим на то, как изображается смешение языков. Это гораздо более редкий сюжет. В частности, в традиции «Генезиса лорда Коттона» Господь смотрит на башню вместе с Его ангелами, которые, по коттоновской традиции, на это активно указывают. Мы уже рассматривали эти жесты ангелов в лекции о сотворении мира. Они всегда играют служебную роль. В первой сцене Господь смотрит на башню, во второй нисходит непосредственно на незавершенное строение в сонме ангелов, ими окруженный. Тут же мы наблюдаем, как представители разных племен, уже разделенных языков, расходятся в разные стороны.

И последнее — это мораль, которая из этого следует. В «Морализованной Библии» мы видим, что разделение языков и отсутствие понимания изображено в верхнем медальоне в виде очевидной паники. Это разделение языков и крах замысла трактуется как ослепление ложных астрономов-астрологов и диалектиков, которые начинают противоречить друг другу и сами путаются в своих аргументах. Вот такой путь проходит интерпретация этого сюжета.



https://magisteria.ru
Курс: "Иконография Ветхого Завета"
Лекция: "Вавилонская башня"
Материалы защищены авторскими правами, использование требует согласование с правообладателем





Tags: БиблейскоЭ, ЕвангелическоЭ, ИнтересноЭ, ЛикбеЗ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments