storm100 (storm100) wrote,
storm100
storm100

Categories:

Устаревшая технология.

Патриотизм был очень эффективен в эпоху массовых армий


Кадр из фильма "300 спартанцев". Фото: Warner Bros.


Обработанная такой мифологией армия стоит дешевле, чем профессиональная, и умирает с большей готовностью


Предыдущая статья описывала российский великодержавный шовинизм и патриотическую мобилизацию сквозь призму конкуренции мемов или ментальных вирусов. Согласно теории Ричарда Докинза любые верования и представления (мемы) жестко конкурируют между собой и в процессе естественного отбора вырабатывают определенные свойства, которые позволяют им побеждать в конкурентной борьбе другие верования, но часто при этом оказываются вредны для своих носителей (людей).

В этой статье я попытаюсь взглянуть на причины возникновения и распространения патриотических мемов под другим углом – сквозь призму естественного отбора среди государственных образований.

Государства подвергаются вполне дарвиновскому отбору, и не важно, приобрели ли они определенное качество посредством сознательной работы или случайной мутации, но если такое качество дает существенное конкурентное преимущество, то постепенно выживают лишь те из них, кто смог это качество развить. (Ситуация долгого сохранения failed states стала возможна лишь во второй половине ХХ века, когда войны утратили экономическую эффективность и моральные оправдания. До того даже самые неэффективные государства, чтобы выжить, должны были быть способны тем или иным способом защититься от поглощения соседями.)

Большую часть истории человечества межгосударственный естественный отбор происходил преимущественно военным путем, а мифология, воодушевляющая солдат рисковать и жертвовать собой, была важнейшим элементом боеспособности любой армии.


Пехота против конницы

В Античности и раннем Средневековье европейские армии были преимущественно пешими, а кавалерия играла в основном вспомогательную роль. Вооружение этих пеших воинов было относительно однотипным и недорогим, навыки владения приобретались быстро.

В столкновении таких армий ключевую роль играли численность и дисциплина. В древнегреческих полисах или римской республике военный призыв был практически поголовным (для граждан), а социальные технологии, обеспечивающие военную дисциплину, – очень развитыми (от децимаций до патриотической мифологии). Именно поголовный призыв и патриотическая мифология обеспечили Риму победу над Карфагеном, а грекам над персами.

Раннесредневековые европейские армии до VIII века представляли собой преимущественно пешее народ-войско, а свободный человек и вооруженный воин были практически синонимами.

Однако к VIII–IX веку конница начинает заметно превосходить пехоту по своим боевым качествам и роль кавалерии резко возрастает. (Ряд авторов связывают этот процесс с распространением в Европе стремян. Без стремян всаднику очень сложно нанести копейный таранный удар на скорости. Он просто вылетит из седла. Стремена также позволяют легче рубить и стрелять из лука.)

После того как всадник с копьем становится наиболее эффективной боевой единицей, в Европе происходит серьезнейшая социально-политическая трансформация.

Вооружение всадника становится все тяжелее, выводятся более крупные породы лошадей, которых нужно брать несколько и тоже защищать доспехами. Это означает, что вооружение становится все дороже, а умение им пользоваться приобретается все дольше. Несмотря на общий рост населения Европы, численность армий снижается. Буквально за 200 лет народы-армии вытесняются небольшими группами дорого вооруженных профессионалов. Именно они становятся феодальной знатью. Социальное расслоение резко возрастает, политическая организация деградирует.

Отряды рыцарей с легкостью бьют в десятки раз большее по численности крестьянское ополчение. Значение дисциплины снижается. Сражения превращаются в набор индивидуальных стычек. Доля людей, вовлеченных в организованное насилие, падает до невиданно низкого уровня.

Мобилизующие технологии трансформируются. Ни наказаний, ни патриотизма, лишь служение конкретным людям и личная честь. Мифология, обеспечивающая рыцарскую храбрость, верность или самопожертвование, была принципиально отлична, например, от древнеримской по базовым ценностям, ради которых эти жертвы или верность демонстрировались.

Однако тут баланс между пехотой и кавалерией снова изменился. (Обычно это объясняют распространением огнестрельного оружия. Эффективной стрельбе из сложносоставного лука нужно учиться с детства, владение двуручным мечом и тяжелым доспехом также требуют длительной подготовки. А стрельбе из аркебузы можно выучить за месяцы. Стоит она значительно меньше рыцарского доспеха.) В XIV веке пехота снова начинает побеждать кавалерию, а к XVI становится главной силой европейских армий.

А это ведет к изменению буквально всего. Численность армий растет. С ней растет и размер государств (централизованных политических образований). Снова нужны не элитарные профессионалы с дорогим оружием, а толпы вчерашних крестьян, которых относительно недорого обучить и вооружить. Возникает потребность в дисциплине и новых социальных технологиях, объясняющих большим массам людей, чего ради они должны умирать.

Социальная иерархия становится более плоской. Самой плоской она станет во время двух мировых войн, когда доля населения, вовлеченного в организованное насилие, снова приблизится к значениям римской республики или франков эпохи Хлодвига.


Корысть, страх и высокие идеалы

А теперь попробуем систематизировать мотивы, которые заставляют участников военных действий рисковать и даже жертвовать своей жизнью. В разных пропорциях это три основных группы мотиваций: корысть, страх и высокие идеалы.

Корысть – самая простая и распространенная в истории мотивация, значительная часть армий строились преимущественно на ней. Викинги шли за своим вождем потому, что он обещал им добычу, средневековые рыцари служили сеньорам, отрабатывая владение своим наделом и т.д.. Однако корысть – плохое объяснение не только для самопожертвования, но даже для того, чтобы сильно рисковать жизнью.

Страх никогда и нигде не мог быть единственной мотивацией для большой группы вооруженных людей. Но иногда становился ее важной составляющей. Один из ярчайших примеров такой армии – войска Чингисхана. Он одним из первых применил метод поголовной мобилизации, не только к собственному, но и к покоренному населению.

Монгольские части его армии часто выполняли лишь функцию заградотряда, а «штрафбат» набирался тут же на местности. Города для монголов часто штурмовали согнанные местные крестьяне. Да и в саму армию активно набирались воины из побежденных народов. Очень часто в принудительном порядке.

Нарушение дисциплины или бегство с поля боя карались смертью, поощрялось доносительство. Конечно, для воинов Чингисхана были заготовлены и свои корыстные морковки вроде возможностей поучаствовать в грабежах. Но доля страха в мотивации была несопоставимо выше, нежели у викингов.

Важную роль страх играл и в эпоху двух мировых войн. Без обязательного призыва и штрафбатов собрать и удерживать в повиновении такие массы людей было невозможно, а кое-где и заградотряды использовались. Однако понятно, что эти армии помимо страха мотивировались различными высокими идеалами (патриотизм, защита свобод, построение коммунизма и т.д.). Что в них играло минимальную роль, так это корысть.

Высокие идеалы в свою очередь можно разделить на три группы:

личное место в истории и фамильная/профессиональная честь;
религиозные (к каковым также относятся идеологии типа коммунизма);
этно-патриотические.
Не буду подробно вдаваться в историю первых. Отмечу лишь, что идеология/мифология личной/фамильной чести достигала наивысшего расцвета в обществах, где война была уделом узкого круга профессионалов. В подобном обществе потребность в мобилизации широких масс отсутствовала, а узкий круг знающих друг друга профи гораздо эффективнее мобилизовать историями про личную репутацию, нежели рассказами про служение отечеству или богу.

Средневековый рыцарь или японский самурай просто не понял бы рассуждения о том, что он служит какой-то там стране или графству. Он служил своему сеньору лично по соображениям фамильной чести.


Приемлемые потери

Силу религиозной мобилизации нагляднее всего иллюстрируют арабские завоевания и викинги, столетиями державшие в страхе всю Европу. Арабы и викинги, как правило, не превосходили своих противников технически или численно. Более того, арабы на начальном этапе завоеваний уступали византийской армии во всем: вооружении, численности и тактике.

А выиграли они примерно так.

В сражениях средневековья боевые потери победившей армии были, как правило, минимальны. В редких случаях более 5% численности. Проигравшие сражение несли большие потери во время бегства. По сути все сражение решалось в момент, когда одна из сторон сочла свои потери неприемлемыми, испугалась и побежала. Как правило, это момент, когда 2–3% с одной из сторон погибли (из всех правил бывают исключения).

В битве при Муте арабская армия не побежала от византийцев, потеряв до половины численности и трех командующих последовательно. Несмотря на разгром противника на всех участках, после столь ожесточенного боя превосходящая византийская армия не решилась преследовать отступивших арабов.

В решающей битве при Ярмуке византийская армия несколько раз била и обращала в бегство арабов на отдельных участках и отражала арабские атаки с огромными потерями для последних. Но отступившие арабы перестраивались и вновь бросались в бой. Битва длилась нетипичные для того времени три дня. И пока византийцы не побежали, арабы несли большие потери.

Однако уровень приемлемых потерь для двух армий был разным. Подобная готовность к самопожертвованию среди арабов была достигнута за счет следующей социальной инновации: массы населения удалось убедить в том, что погибший в бою с неверными сразу попадает в рай с красивыми девушками и прочими радостями жизни.

Напомню, что у викингов в Вальхаллу в принципе можно было попасть только с оружием в руках. Умершему от болезней или старости входа туда не было, что вынуждало некоторых пожилых викингов сознательно искать смерти в сражениях. А молодых – бояться смерти меньше, чем ее боялись в войсках противника.

Если исход боя сильно зависит от приемлемого для армии процента потерь личного состава, то небольшой отряд бесстрашных отморозков или стремящихся в рай шахидов способен обратить в бегство многократно превосходящую и лучше экипированную армию.

Не буду утверждать, что это единственная причина, но военное господство викингов закончилась практически одновременно с их христианизацией. А господство арабов – когда их войны из священных войн мусульман с немусульманами превратились в обычные войны за власть и деньги между мусульманами. Армия, ведущая священную войну против неверных, и армия, воюющая еще и с единоверцами, – это две разные системы с разной мотивацией и принципами отбора.

Способность одурманить массы населения сказкой, объясняющей, что умереть за какую-нибудь выдуманную абстракцию хорошо, – важнейшая военная инновация всех времен и народов. Поэтому в естественном отборе политических образований долгосрочно выигрывали те, кто сумел подобную сказку придумать и скормить массам.


Жертва ради абстракции

Теперь перейдем к этно-патриотической мотивации самопожертвования

Мы мало знаем про древних персов или хеттов с египтянами, но можем с высокой долей вероятности предполагать, что их армии в процентах к населению государств были невелики, а мифология, оправдывающая самопожертвование ради высоких идеалов, слабо развита.

История про пожертвовавших собой 300 спартанцев до греко-персидских войн была практически немыслима. Просто ни у кого не было культурных предпосылок для подобного поведения. (В ХХ веке историй, когда люди сознательно жертвуют собой в похожих обстоятельствах, будут тысячи и большинства мы не помним. В Античности эта история потому и стала популярной, что была запредельной девиацией от стандартного поведения.)

Подобное поведение стало возможным потому, что древние греки придумали сложнейший мифологический комплекс, возводивший в ранг добродетелей гражданский долг, верность полису и самопожертвование ради интересов этого полиса. Это сразу дало государству конкурентные преимущества. Достаточно сравнить интенсивность сопротивления местного населения завоеваниям Ксеркса во время греко-персидских войн с интенсивностью сопротивления местного населения завоеваниям Александра Македонского, когда он пошел в обратную сторону.

Древние греки изобрели крайне эффективную социальную технологию, которую позже назовут патриотизмом – комплекс мифов, обеспечивающий готовность значительной части населения не просто мобилизоваться в армию, но воспринимать жесткую воинскую дисциплину как нечто справедливое и жертвовать собой ради абстракций.

С точки зрения личных интересов человека того времени этот социотех был самоубийственным. Персы сожгли Афины и не только. Огромное число спартанцев погибло. В то же время полисы, согласившиеся платить персам совсем не обременительную дань, жили вполне благополучно.

Но с точки зрения конкуренции политических образований в эпоху больших пеших армий социальные технологии патриотической мобилизации стали важнейшим фактором выживания. Когда большие пешие армии потеряли свою эффективность и уступили дорого вооруженным профессионалам, патриотизм оказался невостребованным и был демобилизован. Среди средневековых рыцарей и японских самураев более эффективной мотивацией становилась родовая или индивидуальная честь.

Как только развитие военной техники привело к тому, что большие пешие армии стали снова бить маленькие профессиональные, спрос на патриотическую мифологию опять возрос. В новое время государства, не создавшие собственных патриотических мифов, просто не смогли выжить.

Объяснить толпе бедняков, почему они должны жертвовать собой ради возможности нескольких представителей элиты порулить новой провинцией – предельно сложная задача. Но она решается, если объявить жадность и властолюбие элиты интересами Отчизны, а смерть за них – долгом Родине.

Тут важно еще раз подчеркнуть, что на бытовом и экономическом уровне общества – носители патриотической мифологии не жили лучше, чем общества, ее лишенные. Скорее наоборот. Однако если абстрагироваться от благополучия людей и рассматривать как единицу естественного отбора именно государство, то становится очевидным, что те государства, которым удалось сформулировать патриотическую мифологию, получали серьезные конкурентные преимущества над теми, где подобная мифология отсутствовала.

Обработанная такой мифологией армия стоит дешевле, чем воюющая только из корысти, может быть более массовой и умирает с большей готовностью.


Из всего вышесказанного можно сделать два вывода:

1. Гражданский или этно-национальный патриотизм существовал отнюдь не всегда. Это технология, вырабатывающаяся в результате естественного отбора государственных образований в периоды, когда развитие военных технологий предопределяло господство массовых армий.

В эпоху небольших дорогостоящих профессиональных армий (как сегодня) патриотический социотех, как правило, постепенно демобилизовался.

2. Для большинства современных россиян очевидна разница между не берегущим своей жизни викингом, верящим в Вальхаллу, жертвующим собой во имя Аллаха шахидом и патриотом, приносящим свою жизнь на алтарь служения Отечеству. Однако эта разница обусловлена исключительно определенной культурной оптикой. С использованием другой оптики все три случая – пример военной технологии, заставляющей своего носителя жертвовать жизнью ради абстракции. Очень успешной военной технологии. Гораздо более успешной, чем монгольский лук и даже заградотряды.


Дмитрий Некрасов
4 МАЯ 2020




Tags: "ЗАПОВЕДНИК", «Необучаемые», ИсторическоЭ, Параллели, РазмышлизМЫ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Новых депутатов вам в ленту

    Известный фрик с КДПВ, имеющий много кармашков, медалек ГТО, и несколько очень красивых георгиевских ленточек, практически "победил"…

  • Электронное воровство

    Итоги парламентских выборов в Москве w /o ( слева) и с (справа) «электронным голосованием». Доказательством того, что это…

  • VOX POPULI VOX DEI

    Уж сколько раз твердили дорогим россиянам: не садитесь играть с шулерами, непременно проиграете. А они всё играют да играют. Всё надеются…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments