storm100 (storm100) wrote,
storm100
storm100

Categories:

Не дождетесь!

Стоит ли рассчитывать на раскол элит в России?


Съезд "Единая Россия". Фото: Станислав Красильников / ТАСС

Сколько предсказаний о грядущем расколе российских элит сбылось? Ни одного

Представление о том, что раскол элит может послужить пусковым механизмом падения режима, довольно широко распространено в российской политической аналитике и публицистике. Признаки раскола обнаруживают в конфликтах между «башнями Кремля», ведомствами, значимыми фигурами режима. Однако вряд ли стоит на это рассчитывать – теория не поддерживает подобного развития событий в режимах, подобных нашему, а серьезные изменения могут произойти по другим причинам.


О чем говорит теория


В 1970–1980-е годы из совокупности исследований, считавших исторические и структурные факторы первопричиной для смены режимов, сформировалось направление, в котором во главу угла ставилось стратегическое взаимодействие политических сил.
Гильермо О’Доннелл использовал термины «сторонники твердой линии» (hardliners) и «сторонники мягкой линии» (softliners) для обозначения властных групп, когда-то образовывавших единый альянс.

Вначале эта теория основывалась на авторитарных режимах, где власть была в руках военных,
но впоследствии она использовалась и для анализа политических трансформаций в других контекстах. При всех вариациях концептуальное ядро сохранялось: сторонники мягкой линии полагали, что авторитарное правление больше не отвечает их главным интересам, и видели в либерализации или демократизации режима собственные выгоды. При этом им нужно было каким-то образом убедить сторонников твердой линии в том, что процесс трансформации не несет угрозы, или сломить их сопротивление. То есть дело заключалось не в смене идеологических приверженностей, а в изменении представлений о желательном положении вещей для собственной политической карьеры и благополучия.

Другие важные участники политики ⁠в переходный период – группы в оппозиции, умеренные и радикалы. Между группами во власти ⁠и в оппозиции происходит сложный процесс ⁠стратегического взаимодействия, в результате которого позиции всех участников подвергаются изменениям ⁠и возможны различные варианты исходов: либерализация (смягчение, «оттепель», ⁠открытие) авторитарного режима ⁠с последующей демократизацией или без оной, возвращение к статус кво, ужесточение.

Чтобы говорить о расколе элит всерьез, необходима демонстрация возможных расстановок сил с реалистическими объяснениями. Простое указание на некий признак раскола с отсылкой к соответствующей научной концепции не работает, так как эта концепция является только частью более общей теории переходов и внутренне довольно сложна, если не сказать запутана.


Может ли разделенность привести к расколу?



Адам Пшеворский отмечал, что хотя при авторитаризме группы внутри власти ограничены в действиях, они все же обладают пространством для маневра, где допускается самостоятельность и конкуренция в той степени, в какой они не противоречат целям режима.

Разделенность аппарата власти существовала в СССР и существует в России. Наверное, наиболее яркий пример – конкуренция между спецслужбами и МВД. В период создания «вертикали власти», как и в последние годы, постоянно появлялась информация о конфликтах между группами и фигурами, близкими к Владимиру Путину: госмонополии, министерства и ведомства, новые и старые олигархи вели подковерную борьбу, а иногда вступали в открытую конфронтацию. Но такие схватки не имеют черт политической борьбы за власть. Конкуренция идет исключительно за влияние на центр власти, позиции в ней, ресурсы, источники политической ренты. И это не какая-то российская специфика, а обычное явление при авторитаризме.

Разумеется, можно представить сценарии, при которых авторитарная разделенность приобретает черты трансформационного раскола, и допустить, что какая-то из внутриэлитных трещин впоследствии может расшириться, что подтолкнет одну из сторон к политически значимым стратегическим действиям.
Однако для такого анализа необходимо построить вероятностную модель. Сама по себе разделенность власти в авторитарном режиме трансформационного потенциала не имеет, что становится очевидным даже при беглом взгляде на внутриэлитное «расколоведение» в России: достаточно посмотреть в поисковых системах, сколько предсказаний о грядущем расколе российских элит, основанных на том или ином факте внутриэлитной конкуренции, сбылось (правильный ответ: ни одного).


Почему борьба элит отошла на второй план


После значительного роста числа режимов электорального авторитаризма в 1990–2000-е годы стало понятно, что многие объяснения причин падения авторитарных режимов не годятся. Не могла не претерпеть изменений и концепция раскола элит. Она отошла на второй, если не третий план.
Успешность режимов стали связывать со способностью правящих групп управлять политическим процессом, в том числе умением поддерживать внутреннее единство во власти за счет использования государственных ресурсов и широчайших организационных возможностей.

Кооптация оппозиции, получение сверхбольшинства на выборах, конструирование разделяющих оппозицию конфликтов становятся эффективными стратегиями самосохранения таких режимов. Всё это практически исключает появление во властном альянсе групп, делающих ставку на переход к демократии. Кооптация оставляет в оппозиции только те объединения, с которыми для потенциальных сторонников мягкой линии нет никакого смысла вступать в союз. Те же последствия имеет разделение оппозиции на лояльную к режиму и внесистемную. Сверхбольшинство указывает сторонникам режима, так же как и противникам, на бесперспективность попыток его подрыва. Добиться реализации этих стратегий позволяют десятки способов электоральных, законодательных, коммуникационных (пропагандистских), судебных манипуляций.

Представлять дело так, что в подобных условиях политическая трансформация может начаться с внутриэлитных конфликтов и трещин, как минимум не логично. Скорее раскол элит, если произойдет, станет следствием оппозиционного движения снизу, которое сломает механизмы реализации властных стратегий. Политические трансформации начинаются либо сверху, либо снизу. Других вариантов нет: вряд ли кто-то станет оспаривать, что в России невозможен военный переворот с последующей передачей власти гражданским лицам и демократизационной перспективой.

Впрочем, распространено мнение, что власть может сделать ошибки в собственной манипулятивной игре, которыми имеет шанс воспользоваться оппозиция. Оба взгляда, видимо, можно считать отражениями двух сторон одной медали.

В любом случае электоральный авторитаризм в России представляет собой аналог либерализованного авторитарного режима. С точки зрения некоторых прежних теорий такие режимы находятся в состоянии затянувшейся, порой на десятки лет, трансформации. Власть принадлежит сторонникам мягкой линии, которые добились своей цели – либерализовать, но не демократизировать режим, хотя аналоги демократических институтов при этом используются.


Дополнительные ограничения


Российский режим с начала 2000-х годов развивался как персоналистский, окончательно оформившись в этом качестве в 2012-м после возвращения «национального лидера» в президентское кресло. У режимов этого типа есть дополнительный ограничитель на внутриэлитный раскол.
Как отмечала Барбара Геддес, разделенность в персоналистских режимах реже перерастает в раскол в сравнении с другими типами диктатур, так как верховный правитель пристально следит за членами ближнего круга и делает все возможное, чтобы не допустить появления конкурентов. В свою очередь приближенные, понимая, что для них нет ничего хуже, чем исключение из числа инсайдеров, предпочитают довольствоваться своим местом и не помышляют о большей самостоятельности. Пример Михаила Ходорковского, отклонившегося от такой линии поведения, стал весьма показательным.

Параллельно с нарастанием персонализма шел процесс дистанцирования российского руководства от Запада, переросший в масштабную многоплановую конфронтацию после присоединения Крыма и попытки отторжения других территорий Украины.

Нельзя сказать, что в результате группы, связанные с властью, были поставлены перед выбором – подчиниться курсу на «национализацию элит» или попытаться каким-то образом воздействовать на правителя с целью изменения этого курса. К этому моменту политические решения Путина выбора уже не предоставляли.

Все приближенные, как и аппарат власти, вынуждены были принять эти решения как должное, в результате чего оказались в ситуации, когда их интересы, подвергшись заметному искажению из-за санкций, контрсанкций, финансовых и репутационных потерь, стали неотделимы от судьбы режима. Любые либерализаторские поползновения для них при сохранении имеющегося баланса между властью и оппозицией могут привести лишь к самоуничтожению.


Выводы


Когда эксперты пишут и говорят об ожидаемом (неизбежном, грядущем, усиливающемся и т.п.) расколе элит, не объясняя, какой вариант концепции лежит в основе рассуждений, не стоит принимать на веру подобные построения. Не думаю, что при этом стоит винить экспертов в незнании истории вопроса или в том, что они сознательно вводят публику в заблуждение. Мы живем в потоковое время: определенный набор стереотипов несется вместе с массой других вещей и способен захватить любого, времени на приобретение множества узких специализаций нет.

Скорее стоит задуматься, что происходит на практике. Исходя из изложенного выше, логично предположить, что власть не только всеми силами поддерживает внутриэлитное единство, но и манипулирует ожиданиями раскола, канализируя таким образом протестный потенциал. Так, в 2008–2012 годах многие влиятельные эксперты и общественные деятели, которых можно назвать оппозиционно настроенными, пытались подталкивать псевдопрезидента Дмитрия Медведева к политической самостоятельности, находя в его образе черты сторонника мягкой линии. В разные годы власть была не против ношения этого «звания» другими младшими партнерами в правящей коалиции – Алексеем Кудриным и Михаилом Прохоровым. Это отвлекало от действительно актуальной оппозиционной повестки. Кроме того, при сохранении дежурных поминаний признаков внутриэлитного раскола как бы не пришлось вспоминать известную притчу о пастухе и волке, когда действительные признаки раскола элит всё-таки появятся.



Статья подготовлена для аналитического проекта «План перемен».




Сергей Рыженков
Политолог
14 ДЕКАБРЯ 2018




Tags: ВИЗАНТИЙСКО Э, ПолитологическоЭ, РазмышлизМЫ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Падение сектора услуг в мае 2020

    Объём платных услуг населению в мае продолжил снижаться: в целом по стране -1% к апрелю этого года и -40% к маю прошлого года. Данные: Росстат,…

  • #Приоритеты

    В СССР кормили буквально этим с детства. Итог всем известен!!!

  • «Чистое воровство»

    Кудрин назвал объём хищений из бюджета в 2019 году Председатель Счетной палаты РФ Алексей Кудрин на пленарном заседании Государственной думы…

promo zsbooka 14:59, yesterday 64
Buy for 20 tokens
Во время русских революций 1905-1917 гг монархию особенно яростно защищали не только аристократы, но и «черносотенцы». Если с дворянством всё понятно (они имели преимущество перед всеми остальными по праву рождения и потому буквально «кровно» были заинтересованы в…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment