storm100 (storm100) wrote,
storm100
storm100

Мотивация служения.

Почему стимулирование работы чиновников в России стоит триллион?


Сотрудники Государственной фельдъегерской службы выносят из здания Дома правительства РФ коробки с документами и материалами проекта федерального бюджета. Фото: Илья Питалев / РИА Новости


В альтруизм госслужащих в стране никто не верит. И прежде всего – само государство

При всей своей зависимости от государства российское общество, как известно, с большим предубеждением относится к ее рядовому представителю – чиновнику. Многие видят в нем средоточие пороков власти, первый из который – тотальная корысть. Сама мысль, что это сословие может вдохновляться идеей служения обществу, кажется нам нелепой. Такого не бывает.

Конечно, бывает. «Граждане ожидают, что госслужащие будут ежедневно служить общественным интересам беспристрастно, легально, добросовестно и открыто», –
читаем мы в этических кодексах ОЭСР. Американский ученый Джеймс Перри, автор известной методики Public Service Motivation («Мотивации служения»), уверен, что чиновники в массе своей настроены более альтруистично, чем персонал в частном секторе. Так проявляется их «индивидуальная предрасположенность к реагированию на стимулы, заложенные главным образом (или исключительно) в публичных институтах».

Проблема в том, что в современной России – стране слабых институтов, из которых самым жизнеспособным неизменно оказывается институт коррупции – подобному альтруизму просто неоткуда взяться. Да и само государство, похоже, не слишком верит в высокие идеалы госслужбы. Цифры плановых расходов бюджета на дополнительную денежную мотивацию чиновников,
обнародованные на днях, ясно указывают на то, что после многолетних попыток повысить престиж их работы власть идет в итоге по наименее замысловатому пути покупки лояльности.

Чиновников в последние годы в России ⁠не становится больше. Но это лишь потому, что на ⁠протяжении значительной части путинского правления ⁠
их число непрерывно увеличивалось: в 2000-м году на 10 тысяч населения насчитывалось 80 работников госорганов и органов местного самоуправления, сейчас – почти 150. Больше, естественно, не означает лучше. По такому комплексному показателю ⁠как качество регулирования положение РФ ⁠в индексе WGI от Всемирного ⁠банка сегодня выглядит заметно печальнее, чем 14 лет назад. При этом Россия вплотную приблизилась к значению, присвоенному ей в 2000 году, когда новоизбранный президент Путин объявил основным препятствием для экономического роста «неэффективность государства». А именно: произвол коррумпированных чиновников и расточительность госаппарата, у которого нет «четких границ компетенции».

Прошедших лет хватило, чтобы реформа системы управления в стране окончательно виртуализировалась, превратившись в нескончаемый и скучный сериал, лишенный действия (
в предпоследнем его сезоне правительство с интересом обсуждало инициированный президентом Сбербанка Германом Грефом масштабный переход от ручного управления и работы по поручениям к проектной деятельности, а в последнем – нынешний глава Счетной палаты, а тогда еще председатель совета ЦСР Алексей Кудрин настоятельно предлагал «административную гильотину», то есть радикальный пересмотр функций и полномочий министерств).

Но в отсутствие воли к качественному обновлению государству, по сути, ничего не остается, кроме как раз за разом демонстрировать именно то расточительство, которое в своем первом послании осудил президент. Расходы на мотивацию госслужащих составят 630 млрд рублей только на ближайшие три года.
С учетом аналогичных бюджетных инициатив за предыдущие три года речь уже идет о сумме свыше триллиона (что превышает 1% ВВП РФ за прошлый год и сравнимо с ежегодными расходами страны на науку).

Такие траты государство позволяет себе в ситуации крайне вялого и неуверенного роста национальной экономики, едва пришедшей в чувство после кризисного пике, а еще на фоне непрерывного падения реальных доходов населения. Деньги пойдут на меры «дополнительного материального стимулирования» региональных (в меньшей степени федеральных) чиновников в соответствии с
KPI. Если проще – на зарплаты и премии за выполнение плана. Пытаясь публично обосновать цифры, министр финансов Антон Силуанов рассказал о плачевной ситуации с компенсацией в провинции, а также пообещал одновременно «использовать современные технологии и оптимизировать бизнес-процессы», что якобы поможет сократить избыточные штаты ведомственной бюрократии.



При этом о возможной альтернативе – потенциале нематериальной мотивации (начиная с дополнительного обучения, повышения квалификации и участия в социально значимых проектах) в объяснениях главы Минфина не прозвучало ни слова. Ведь если престиж госслужбы исчерпывается увеличением содержания, то не усугубляет ли государство тем самым проблему сбитого прицела – подмены «мотивации служения» обществу сугубо финансовыми стимулами?

Вопрос риторический. Деньги –
«рыночные зарплаты», надбавки, премии (не говоря уж о менее благовидных формах заработка) – едва ли не единственное, что может привлечь и удержать людей в административной вертикали, исповедующей централизацию и застой и отрицающей меритократию. И в этом смысле тяжело не согласиться с экономистом и политиком Дмитрием Некрасовым, утверждающим, что «без перехода от декларируемой демократии к реальной либо построения недемократической идеократии ставка на чиновников с преимущественно корыстной мотивацией неизбежна». Власть просто добавляет больше смазки в шестеренки государственной машины, взамен ожидая продолжения ее ритмичной работы по выполнению спущенных сверху показателей. Бескорыстное служение обществу в России – это сказка. Реальная жизнь – корыстное служение государству.



Евгений Карасюк
Обозреватель Republic
25 сентября, 13:57




Tags: «Левиафан», «Ручное управление», Ё ПРСТ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment