storm100 (storm100) wrote,
storm100
storm100

Category:

Политика догоняет.

О чем не сказал Михаил Фридман


Михаил Фридман. Фото: Артем Геодакян / ТАСС

Лояльность бизнеса больше не гарантия минимализации рисков

Одним из самых обсуждаемых событий во время новогодних каникул стало редкое интервью основателя «Альфа-групп» Михаила Фридмана русскому журналу Forbes. Казалось бы, рутинный диалог с показательно аполитичным представителем российской бизнес-элиты спровоцировал волну критики: одного из богатейших людей России обвинили едва ли не в сговоре с США с целью минимизации санкционных рисков. Фридман, если следовать этой логике, сделал свой выбор: между Родиной и капиталом он предпочел последнее. Это стало первым ярким опытом политизированного давления на представителя российского крупного бизнеса в условиях ожидания новой санкционной волны.

В целом по итогам ⁠интервью Фридману было предъявлено две крупные претензии. Первая – от ⁠вице-премьера Дмитрия Рогозина, которого возмутили ⁠слова бизнесмена, что «Альфа-банк» вынужден прекратить обслуживание оборонных предприятий из-за ⁠санкций. «Конечно, мы оттуда ушли», ⁠– сказал Фридман. Рогозин ⁠поспешил заверить, что это государство не дало «Альфа-банку» разрешение на обслуживание оборонки. «“Альфа-банк” действительно просил, но так и не получил разрешение работать со средствами гособоронзаказа», – заявил Рогозин. Но первый зампред совета директоров банка Олег Сысуев говорил «Эху Москвы», что оборонка составляла значительную часть кредитного портфеля банка.

Логика Рогозина выстроена на базе государственнических приоритетов, когда любой бизнес, в каких бы условиях он ни оказался, должен считать за честь возможность обслуживать работу стратегически значимых для власти предприятий, несмотря и даже вопреки геополитическим рискам. В таком случае слова Фридмана воспринимаются как прямой вызов: мол, если завтра у государства возникнет потребность в финансовых ресурсах частных кредитных организаций, рассчитывать на них не стоит, справляйтесь сами. При этом тот факт, что само государство постепенно отодвигало частный бизнес от ОПК, Рогозин не считает заслуживающим внимания. Так, в октябре был утвержден список банков, уполномоченных сопровождать контракты в сфере гособоронзаказа, куда вошли лишь Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк, Россельхозбанк, Всероссийский банк развития регионов, Новикомбанк, АБ «Россия» и банк «Санкт-Петербург». А в декабре президент подписал новый закон, радикально сужающий доступ банков к средствам гособоронзаказа и дающий Центробанку право делать список уполномоченных банков закрытым.

Делается это для того, чтобы защитить банки от санкций. Таким образом, получается, что государство собственной политикой содействует размежеванию между «патриотическим» бизнесом, вынужденным идти под санкции, но при этом получающим и более прочную политическую защиту, и доступ к управлению финансовыми ресурсами государства, – и остальными предпринимателями, которых от рискованных сфер отодвигают, политической защиты лишают, но при этом не снимают «государственнической ответственности». Последнее выражается в наличии априорной готовности предоставлять государству и его акторам необходимые ресурсы вне зависимости от корпоративных рисков. То есть примат национальных интересов над частными. В итоге крупным частным корпорациям зарабатывать внутри России будет сложнее, но политические требования к ним останутся такими же, как и к остальным.

Для самого Фридмана, вероятно, интервью для Forbes было значимым именно в контексте позиционирования на Западе, где сейчас сосредоточены значительные активы группы (уже более 50%). Реакция Рогозина накладывает определенные политические ограничители на такое позиционирование: Фридман, как, впрочем, и его коллеги по цеху, получил предупреждение, что власть будет ревностно реагировать на то, как предприниматели пытаются выкручиваться в условиях возможного наложения на них санкций.

Вторая крупная претензия к Фридману стала своего рода коллективной: в ряде телеграм-каналов появился набор типичных обвинений, обычно звучащих из уст охранителей. Фридмана обвинили в нежелании встречаться с президентом (бизнесмен просто заявил, что ни разу не встречался с Путиным с глазу на глаз), получении израильского паспорта, «эвакуации» семьи (он сказал, что дети учатся за границей, кроме младшей дочери, живущей в Москве). Достаточно вольная интерпретация слов основателя «Альфа-групп» призвана создавать впечатление, что Фридман паникует и готов пойти на любые шаги ради спасения своих западных активов.
Колумнист Life.ru в придачу подозревает руководство «Альфы» в передаче Вашингтону некоей информации о коррупционных схемах в российской оборонке в обмен на гарантии неналожения санкций.

Тут, вероятно, речь идет скорее о корпоративных войнах, когда противники по бизнесу используют государственническую риторику для дискредитации оппонента в глазах власти. «Альфу» в последнее время обвиняли в отказе от признания Крыма российским или в «поддержке антитеррористической операции Украины» против ЛНР-ДНР. Кроме того, вот уже несколько лет Фридману вменяют в вину вывод средств, полученных за продажу доли в ТНК, за границу, несмотря на рекомендацию Путина инвестировать в России.

На самом деле как сам факт интервью Фридмана, так и реакция на него позволяют говорить о формировании новой ситуации вокруг крупного российского частного бизнеса, не имеющего привилегий, выстроенных на личной дружбе с Путиным. Предприниматели, которые на протяжении многих лет, начиная с дела ЮКОСа, пытались быть вне политики, вынуждены сегодня политизироваться.

Во-первых, положение внутри России становится для них гораздо более уязвимым. Риски новых американских санкций, о которых станет известно уже в феврале, формируют заметную дистанцию между «путинским бизнесом» и остальными, вынужденными учитывать свои заграничные бизнес-приоритеты. У первых появляется соблазн воспользоваться ситуацией, чтобы компенсировать свою уязвимость поглощением активов тех, кто вынужден оглядываться на Запад. Закладывается основа для нового передела собственности.

Во-вторых, крупный частный бизнес, имеющий интересы на Западе, обречен на выстраивание более активного диалога с западными аудиториями, институтами, а это потребует и соответствующей коммуникационной стратегии, содержание и приоритеты которой будут неизбежно вызывать раздражение околопутинской патриотической элиты. Интервью Фридмана – яркий пример такого вынужденного позиционирования, самоидентификации в отношении России, российской власти и групп влияния в рамках этой адресованной Западу коммуникационной стратегии, когда приходится расставлять точки над i, а тактика молчания становится опасной.

В-третьих, весь российский бизнес вступает в новую эпоху, знаменующую собой конец политического нейтралитета. Если на протяжении многих лет власть требовала от капитала не вмешиваться в политические дела, не занимать политических позиций, то теперь, в условиях сохраняющейся логики осажденной крепости, нейтралитет непростителен. Это касается как геополитической составляющей, так и внутренней политики, где постепенно формируются новые правила функционирования государства, а также механизмы отношений власти и бизнеса. Яркий пример – давление, оказанное в свое время на «Яндекс», который едва ли не
обвиняли в работе на Госдеп.

Все это означает, что оставаться в стороне от политики и при этом поддерживать оптимальный уровень лояльности – стратегия, которая больше не гарантирует минимизации рисков для предпринимателей внутри России. Сам Фридман, например, неоднократно говорил на протяжении последних лет,
что поддерживает Путина и голосует за него на выборах. При этом он не скрывал, что избежание конфликтов с властью – это тактика адекватного бизнеса. Но в консервативной части элиты, особенно изоляционистски настроенной, есть понимание, что если ситуация завтра внутри страны изменится не в пользу Путина, то Фридман точно так же займет иную прагматичную позицию, основанную на корпоративных интересах, как и любой другой бизнесмен, не привязанный генетически к фигуре президента.

Все это фактически обрекает на зарождение конфликта между путинской все более олигархической по своему характеру элитой (путинскими соратниками, которые будут подвержены самому жесткому санкционному давлению) и более политически автономным крупным бизнесом, особенно имеющим интересы на Западе. И если корпоративная драма 2017 года – иск «Роснефти» к «Системе» – была скорее исключительным событием, то начиная с 2018 года подобные истории начнут происходить все чаще, и далеко не всегда жертвам удастся выйти из конфликта с относительно приемлемыми потерями.





Татьяна Становая
Руководитель аналитического департамента Центра политических технологий
10 января, 07:15



This entry was originally posted at https://personalviewsite.dreamwidth.org/4448418.html. Please comment there using OpenID.


Tags: #БетоннаяСтена, Пора вАлить, Предчувствие большого шухера, ЭлиткА
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments