storm100 (storm100) wrote,
storm100
storm100

«Отдали под нож».

Как государство сокращает свою долю в экономике


Сотрудник ФСБ во время обыска. Фото: Александр Вильф / РИА Новости

В 2017 году власть продолжила делать вид, что верит в свободный рынок. Что тем временем произошло?

Предновогодняя новость о встрече президента Путина с главой антимонопольной службы Артемьевым прошла почти незамеченной. И это довольно странно, учитывая решение, принятое по итогам совещания: Путин поставил свою подпись под планом – ни больше ни меньше – снижения доли государства в экономике.

Проблема в последние годы, по общему мнению, является острейшей. О ней говорят Всемирный банк и МВФ, по расчетам которого, вклад государства достигает 71% ВВП.
Об этом ведутся жаркие дискуссии на экономических форумах. И в тот самый момент, когда государство будто бы осознает, что не желает возвращения в СССР, и декларирует защиту конкуренции, никто не обращает на это внимания.

Разумеется, у новости о протокольной беседе в Ново-Огареве не было шансов на фоне привычной российской повестки – допустим, стрельбы на фабрике «Меньшевик». Отчаявшийся бывший владелец предприятия Илья Аверьянов применил оружие, потому что, по собственным словам, исчерпал другие возможности сопротивления властям – «осетинской банде во главе с двумя прокурорами», один из которых – заместитель прокурора Юго-Восточного административного округа Москвы, а второй – обладатель аналогичной должности в прокуратуре Западного округа. Бизнес Аверьянова, который, по словам экс-владельца, у него отобрали («по поддельным документам», «разорили меня»), едва ли можно считать образцовым. Фабрика «Меньшевик» годами беззастенчиво подделывала известные бренды на кондитерском рынке,
невзирая на судебные запреты и предписания ФАС. И возможно, поведение Аверьянова – частный случай крайней неуравновешенности, усугубленной личными обстоятельствами. Но ограничиться этой версией мешает принятая в России практика взаимоотношений бизнеса и государства. А она такова, что заинтересованными участниками передела собственности и банкротств компаний все чаще выступают могущественные силовики и влиятельные регуляторы.

2017 год отчетливо продемонстрировал: государство меньше, чем когда-либо, задумывается об ущербе, когда ломает через колено очередной бизнес. Если в предыдущие годы было много разговоров о рисках грубого вмешательства государства в экономику, то год уходящий в каком-то смысле подвел под ними черту: триумф госкапитализма уже не образ будущего, а будничная реальность. И вот как выглядят последствия такой перемены.

Компаний в России становится все ⁠меньше. В стране растет количество корпоративных банкротств, и эти потери не ⁠восполняются созданием новых участников рынка (превышение ⁠«смертности» над «рождаемостью», по данным Роccтата, достигает 35%). Причины разорения ⁠бизнеса, естественно, разнообразны. Но немалая ⁠их часть прямо ⁠или косвенно связана с позицией государства. Компания в России рискует не выдержать напора проверяющих органов,
проиграть в суде ФНС, если та доначислит лишних налогов, или подвергнуться уголовному преследованию. Последние годы уверенно растет статистика возбуждаемых в стране уголовных дел экономической направленности, 80% из них до суда не доходят, однако по ним проводятся обыски и изъятия, допросы сотрудников и партнеров, накладывается арест на имущество.





Но если положение частного бизнеса выглядит все менее оптимистично,экономика государственных унитарных предприятий в стране переживает бурный расцвет. Стремительный рост их количества в разгар кризиса вызвал озабоченность в правительстве (а минувшей осенью на него обратил внимание даже премьер Дмитрий Медведев,
отнеся динамику к «тревожным тенденциям»).

Правительственный экспертный совет по вопросу реформирования унитарных предприятий,
проанализировав производительность труда их работников, пришел к выводу, что она в среднем в 4,5 раза уступает производительности персонала частных компаний. При этом никакой мотивации к повышению эффективности здесь нет (спрос гарантирован), как и внешнего контроля за деятельностью. Некоторое – в пределах 10% – снижение числа МУП и ФГУП по итогам 2016 года, по оценкам ФАС, «практически не повлияло» на ситуацию, ведь их ликвидация происходит в форме реорганизации и говорит «лишь о трансформации доли государства в экономике в иные формы хозяйствования». Более свежей статистики пока нет, но процесс перетекания пустого в порожнее наверняка получил продолжение и в 2017 году.



Но, пожалуй, нигде огосударствление экономики не происходит такими темпами, как на финансовом рынке. 2017 год стал рекордным по масштабам санации, затронувшей крупнейшие в стране коммерческие банки: «Бинбанк», ФК «Открытие» и Промсвязьбанк. Причем Фонд консолидации банковского сектора, созданный ЦБ, получил «Открытие» вместе с чуть ранее приобретенным Росгосстрахом. Вследствие чего компания спустя пятнадцать лет снова оказалась в руках государства, которое разом удвоило свое присутствие на страховом рынке – с 12,1% до 23,4% (что, очевидно, не предел, учитывая исход частных игроков – в одном лишь 2015 году каждая пятая страховая компания в стране прекратила свой бизнес).

В списке санируемых лидеров банковского рынка вполне мог оказаться Московский кредитный банк, но он был спасен по милости все того же государства – госкомпании «Роснефть»,
разместившей в нем многомиллиардный депозит и тем самым надежно укрепившей капитал. Из года в год наблюдая, как энергично ЦБ расправляется с коммерческими банками, клиенты – частные и корпоративные – делают рациональный выбор: массово переходят в государственные финансово-кредитные учреждения.




До сих пор критика работы ЦБ со стороны банков, у которых отозвали лицензию, резонанса не имела. Вряд ли кто-то вспомнит
рассуждения бывшего главы несуществующего ныне банка «Западный» Владимира Семаго о двойных стандартах в работе регулятора с его «прогнившим насквозь аппаратом». Или сожаления главы почившей группы «Лайф» Сергея Леонтьева об излишнем формализме ЦБ, отправившего за борт «Банк24.ру» за сомнительные операции клиентов – тех самых, что потом несли цветы к офисам компании и писали петиции в надежде его вернуть. Банки, за которые ранее принимался ЦБ, в основном не были крупными. Но 2017 год изменил калибр.

«Временная администрация, по сути дела, разрушила тридцатимиллиардный капитал и создала в нем дыру, и, соответственно, появились формальные условия для отзыва лицензии», –
заявил представитель акционеров банка «Югра», перед тем как обратиться в суд. Суд ожидаемо встал на сторону ЦБ и пока откладывает рассмотрение апелляционной жалобы истца. Сам бывший основной владелец банка Алексей Хотин все это время хранил молчание.

Однако основатель Промсвязьбанка Дмитрий Ананьев решил высказать свои претензии вслух.
Банкир заявил, что действия регулятора лишили его бизнеса, который он строил 22 года. Центробанк, по его словам, превышает полномочия: «ЦБ сейчас и регулятор, и оценщик, и надзорный блок, и бизнес-игрок, причем один из крупнейших». Еще Ананьев утверждает, что ЦБ оказывает давление и сознательно создает «остро негативный» информационный фон вокруг бизнесмена и его компании. «Я для себя это воспринял как удар в спину, – признался Ананьев в интервью газете “Ведомости”. – Это ультиматум – поставить задачу создать в течение трех дней неподъемные для банка резервы. […] Банку вдруг не нашлось места в банковском сообществе. Отдали под нож под предлогом, что Фонд консолидации – проект, который позволит добиться успеха. Крайне сомнительное действие».

Усилия государства по расчистке банковского сектора в итоге могут привести к печальному мексиканскому сценарию, опасается Михаил Дмитриев, возглавляющий партнерство «Новый экономический рост»: «Я был в Мексике и обсуждал проблему приватизации проблемных банков с людьми, которые ее проводили в 1980–1990-е годы. Они рассказывали, что банки продавались государством недобросовестным инвесторам, как кошельки с деньгами по цене кошелька (кожаной оболочки, не содержимого). Далее, пройдя через цикл неэффективного управления, банки подвергались повторному банкротству с системными последствиями для экономики. Мексиканская экономика стагнировала десятилетиями, с конца 70-х ее доходы почти не росли вплоть до 2010 года. Ситуация была чудовищной». Олигополия госбанков, которая складывается в России, по мнению экономиста, опасна и потому, что подрывает систему частных специализированных банков, ориентированных на нишевых заемщиков – преимущественно малый и средний бизнес. Госбанки для многих из таких компаний – неприступная крепость. «Попробуй, малый бизнес, возьми там кредит, и ты получишь столько удовольствия, что ни приведи господь!» – добавляет Дмитриев.

Не приходится ожидать, что, поработав с лидерами финансового рынка, Центробанк наконец ослабит хватку. Глава регулятора и «бизнес-игрока»
Эльвира Набиуллина в понедельник заверила, что активная зачистка коммерческих банков продолжится еще как минимум два-три года.

Государство недвусмысленно провозгласило политику по сокращению своего присутствия в экономике и твердо намерено добиваться поставленной цели. При этом жертвами благих пожеланий властей в России традиционно становятся частные компании. Неувязка.




Евгений Карасюк
Обозреватель Republic
28 декабря, 13:40


This entry was originally posted at https://personalviewsite.dreamwidth.org/4409019.html. Please comment there using OpenID.

Tags: «Ручное управление», ЭКОНОМИКА
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo nemihail 20:00, yesterday 121
Buy for 20 tokens
Как в Аэрофлоте продолбали все полимеры. Фото: Яндекс Картинки Меня, как и многих, до глубины души затронула история с котом Виктором, которому запретили лететь в салоне вместе с его хозяином. Аэрофлоту, конечно, виднее, но я поражаюсь, как пиарщики этой компании бездарно продолбали…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments