storm100 (storm100) wrote,
storm100
storm100

Пять сюрпризов для Путина.

Неприятные политические итоги


Политизация школы стала одной из главных неприятностей для путинских технократов. Фото: Евгений Фельдман для кампании Навального

Российский лидер становится все более одиноким внутри страны

Уходящий год стал, пожалуй, самым странным с точки зрения его психологического восприятия. Ощущение чего-то промежуточного, постепенной мутации режима и ситуации, когда новое назревает, а старое пока не сдается. С одной стороны, все те же 86% путинского одобрения, та же политическая и экономическая стабильность, а также готовящаяся к очередному продлению бесконечность путинского правления. Но с другой стороны, обостряется чувство непонятно откуда берущейся неопределенности, когда знакомые политические константы вдруг воспринимаются иначе: это касается и состояния общества, и психологии элит, и внешней конъюнктуры. Год в целом без потрясений, стал одним из самых непростых для Путина.

Неприятность номер один – молодежный бунт. Практически вся весна и начало лета запомнились ожесточенными спорами о том, можно ли говорить о новом явлении в политической жизни страны – омоложении протеста. В социальных сетях активно обсуждали множество снятых скрытой камерой роликов, где учителя и директора отчитывали школьников за поддержку Навального, за участие в уличных акциях протеста, за критику Путина и выраженную либеральную или антикоррупционную позицию. Школа как институт внезапно превратилась из банального винтика механизма организации правильного голосования в воспитательно-патриотическое учреждение, воздействующее на умы школьников: кого позорили, кого запугивали. Но и школьники, далекие пока от получения активного избирательного права, оказывали сопротивление, как умели: сливали разборки в сеть, задавали провокативные вопросы, пытались вести пока еще совсем наивные политические дискуссии.

Власть отвечала на это ⁠в меру своей способности: никакого омоложения протеста не признавать, политизацию школьников ⁠отрицать. В СМИ, социальных сетях пошло ⁠распространение данных, доказывающих, что все это придумано навальными в интересах ⁠Запада с целью спровоцировать молодое и неопытное ⁠поколение на бунт ⁠против власти. «Свобода, деньги, девушки – все будет, даже власть. Не лезь, малыш, в политику, иди учи матчасть!» – призывала власть школьников устами Алисы Вокс.

Был школьный бунт или нет, пусть разбираются социологи. Важно другое: впервые путинский режим сталкивается с новым вызовом, для ответа на который у него нет ни опыта, ни инструментария. Подрастает новое поколение, которое не помнит ни одного другого президента (ну, не считая Медведева), кроме Путина, которое не боится «лихих девяностых», которое принимает Путина за уходящую эпоху. Социальная база путинского режима – все те уставшие от кризиса девяностых бюджетники-пенсионеры – медленно тает по естественным причинам, открывая окно в публичную политику для тех, кто считает модным сопротивляться и быть не такими, как конформистское провластное большинство. Социальный сюрприз года – политизация школы стала одной из главных неприятностей для путинских технократов, предпочитающих в силу своей деполитизированности решать проблемы по мере их поступления, не нервируя лишний раз «главного» и делая вид, что никакого школьного вопроса нет и быть не может. Молодежь заявила о себе, Кремль закрыл глаза и заткнул уши. Новое явление еще даст о себе знать, но уже так, что игнорировать его будет невозможно.

Вторая странная ситуация года: главный кандидат есть, а программы нет. Кажется, в этот раз и сам Путин не понимает, зачем ему эта кампания. Он заявил о своем намерении снова избираться, но не представил ничего, что могло хотя бы отдаленно напоминать его план стратегических действий на следующую шестилетку. Критики могут на это ответить, что президент еще только готовится к публикации главного документа: это будет сделано в начале 2018 года, в преддверии голосования. С формальной точки зрения верно, и программа, безусловно, увидит свет, будет вдоль и поперек изучена аналитиками, журналистами и экспертами. Правительство, в свою очередь, напишет под нее проекты постановлений, распоряжений и законопроектов, а Администрация президента – указов.

Но наличие программы совершенно не означает наличия понятного образа будущего – того самого, что созданный при Кириенко Институт экономических и социальных исследований пытался искать с самого начала своего образования. Сама задача искусственного создания образа будущего – фактическое подтверждение его отсутствия. Власть, как бы к ней ни относиться, застряла в настоящем: она бежит из прошлого, оправдывая свою недемократичность кризисом 1990-х и гибридной войной, но так и не сумела понять, какой она хочет видеть Россию будущего. Демократия? Рыночная экономика? Член G8? Мост между Европой и Азией? Как должна меняться власть в России? Какова должна быть доля государства в экономике? Мы приватизируем или раздаем активы «ответственной элите» (в простонародье – друзьям Путина)? Мы децентрализуем или централизуем отношения власти и регионов? Мы дружим или воюем с нашими соседями? Все, что выдает на сегодня Россия Путина в контексте этих вопросов, – это список требований к западным партнерам и ничего, абсолютно ничего к самой себе. Все внутриполитическое и внешнеполитическое положение поставлено в исключительную зависимость от линии Вашингтона, чьи телодвижения определяют и задают вектор России на постсоветском пространстве, в Европе, в отношениях с Китаем и Сирией. Все оказывается производным от внешнеполитической конъюнктуры при полном отсутствии понимания, как должна развиваться Россия, если бы вдруг окружение перестало быть враждебным.

Третий сюрприз года – дело Улюкаева. Мало кто задумывался, но можно легко представить, каким болезненным был для Путина лично опыт улюкаевского процесса. Улюкаева судил не суд, Улюкаева судил Путин, решивший, по совокупности «заслуг» бывшего министра, вынести справедливый, с его точки зрения, приговор – соразмерный с совершенными преступлениями, но в меру снисходительный: неслучайно сообщалось, что это самый мягкий из возможных. После приговора в медиа пронеслась мощнейшая кампания, целью которой было подкрепить легитимность приговора неформальными политическими обвинениями: взятки брал всегда, выводил за рубеж валюту миллионами, копил «награбленное» в запрещенных Путиным офшорах, интересы Японии лоббировал, да в придачу и секреты Западу сливал. На фоне такого списка дело «Роснефти» должно показаться детским садом, а сам бывший министр предстать крупным мафиози международного размаха, севшим за случайную оплошность.

Сигнал элите был послан понятный: нечего горевать да трястись от страха, что завтра ты следующий, Улюкаева было за что посадить, а сечинская роль в такой ситуации, как нам преподносят, девальвировалась до положения банальной наживки, а вовсе не всемогущего преследователя честных путинских министров. Спите спокойно, дорогие чиновники-бизнесмены, сказали кремлевские кураторы после приговора, в то же время с опаской поглядывая на Путина. Сюрприз, однако, совсем в другом: в резко усугубившемся разочаровании самого президента в качестве того человеческого капитала, с которым ему приходится иметь дело. Донос на доносе, папки с компроматом потоками. Кому доверять? Сегодня Сечин принес чемодан с разоблачениями, завтра принесли на Сечина. Ставка на технократов, военных и чекистов – последнее убежище Путина от слабой и уязвимой элиты.

Четвертым ударом, внешнеполитическим, для Путина стали результаты американских выборов: вступление в должность в начале 2017 года нового президента США Дональда Трампа обещало российской элите наступление «брачного периода» с Западом. Подготовка к «большой сделке» (какой? да хоть какой!), эйфория, предвкушение геополитической победы и триумфа путинской концепции суверенной власти и realpolitik, мечты о новом разделе мира и прочее – все это растворилось слишком быстро, сменившись сущим кошмаром. Может быть, Хиллари Клинтон была и не так плоха, тихо произносили анонимные голоса в Кремле. Отношения с США еще никогда в постсоветской истории (а может быть, даже и после Карибского кризиса) не были столь катастрофичными. Россия из периферийной внутриамериканской темы превратилась в вызов номер один. Можно представить, сколько сил, интеллектуальной, информационной и кадровой энергии было брошено Кремлем на американскую «миссию» (не только в контексте «влияния» на выборы, но и в целом на американское направление, включая просчитывание возможных уступок-выигрышей в результате гипнотически возобновленного сотрудничества или как следствие продолжающейся «войны»). Трамп победил, но оказался настолько бесполезным, примитивным и даже деструктивным с точки зрения реакции внутриамериканской системы, что ставка на тактику «чем хуже, тем лучше» заставила сомневаться в своей полезности. Путину ничего не остается как мириться со сложившимся положением, где слабый американский президент все еще кажется последней надеждой на возможное нестандартное развитие российско-американских отношений.

Наконец, пятая неприятность года для Путина – «предатель» Родченков и последствия его разоблачений, приведшие к отстранению России от Олимпиады 2018 года. Судя по всему, российский лидер до последнего верил, что из допингового скандала России удастся выйти сухой: много сил было вложено в восстановление антидопинговой системы, слишком много энергии Путин потратил на то, чтобы удовлетворить требования WADA и МОК. Кремль отстранился лишь от двух «политических» условий: признать наличие государственной системы допинга (по определению невозможно) и предоставить WADA доступ к допинг-пробам, которые опечатаны в московской лаборатории в рамках уголовного дела.​ Россия была наказана по полной, а Путин лишний раз, кажется, убедился, что справедливости в мире не существует, а игра по правилам всегда обернется против тебя.

2017 год стал для Путина одним из самых непростых: Россия становится все более одинокой на мировой арене, а ее лидер – все более одиноким внутри страны. Нельзя доверять ни Трампу, ни старым европейским друзьям, ни собственным соратникам. Внутри страны все пока стабильно, но проще ничего не замечать и ни во что не вникать – пусть этим занимаются новые молодые технократы без политического цвета и запаха, приходящие на смену зажравшимся соратникам. Путин готовится к переизбранию как к неприятной медицинской процедуре, после чего начнется новый этап эволюции режима: укрепление баррикад вокруг «осажденной крепости» и нейтрализация внутренних рисков. Больше цинизма, меньше сентиментальности. Дедушка Путин, гуманизацией образа которого занялась его администрация, готовится к последнему политическому вояжу.





Татьяна Становая
Руководитель аналитического департамента Центра политических технологий
21 декабря, 06:20


This entry was originally posted at https://personalviewsite.dreamwidth.org/4375196.html. Please comment there using OpenID.


Tags: Злоба дня, ИтогИ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments