Не сможем не повторить_Окончание
Статистика становится государственной тайной
Глава Банка России Эльвира Набиуллина и министр финансов Антон Силуанов
Сами по себе госзаймы на длительный срок являются нормальным рыночным инструментом для получения «длинных» денег, то есть тех, что вкладываются в развитие инфраструктуры или идут на исполнение долгосрочных программ. В то же время они больше, чем какие-то либо другие продукты, требуют подробной и адекватной реальности статистики. Ведь серьезная ошибка в самом начале может обесценить все инвестиции. Однако проблемы транспарентности данных только усугубляются.
В марте 2022 года Центробанк запретил российским банкам раскрывать основные формы отчетности по российским стандартам бухгалтерского учета (РСБУ), а позднее российские эмитенты получили право не публиковать полностью или частично корпоративную информацию. Кредитные организации получили право не публиковать данные, затрагивающие финансово-хозяйственную деятельность. В Минфине уже предупреждают, что пора отыграть назад: аналитики не могут оценивать состояние компаний, а вслепую инвестировать в фондовый рынок готовы немногие.
Лишь треть компаний индекса Мосбиржи (13 из 37) по итогам 2022 года опубликовали отчетность по итогам 2022 года. В основном это компании из добывающего и сырьевого секторов, основы российской экономики. Представители крупных компаний настаивают, что раскрытие информации создает риски для обороноспособности страны (станет известно, сколько армия потребляет металла и топлива), а это, скорее всего, поставит крест на ужесточении требований по раскрытию.
В апреле 2022 года Федеральная таможенная служба закрыла статистику по импорту и экспорту, чтобы «избежать некорректных оценок и спекуляций». Недавно ведомство опубликовало стоимостные объемы экспорта и импорта, но без разбивки по товарным группам и странам, а также возобновило публикацию помесячной статистики по товарным группам. Однако, отмечают эксперты, без разбивки по странам и направлениям такие данные больше пригодны для успокоительной риторики, чем для анализа экономической ситуации. В августе стало понятно, что антисанкционные поправки к закону о госзакупках полностью исказили статистику о них. По итогам первой половины 2022 года Минфин отчитался о спаде закупок государственных компаний более чем в два раза — 11,5 трлн руб. до 5,5 трлн.
Впрочем, в феврале Госдума и вовсе разрешила правительству приостанавливать распространение любой статистической информации, если на то будет основание. А поскольку российский парламент давно стал местом, где просто так законы не принимаются, очевидно, что разрешение будет использовано. Вишенкой на торте стало закрытие Росстатом информации по добыче нефти на фоне подозрений, что Россия не исполняет обязательства по ее сокращению на 500 тысяч баррелей в сутки. Эксперты не видят смысла в таких действиях, потому что обмануть партнеров по ОПЕК+ вряд ли удастся, у них есть и другие методы оценки, но подчеркивают, что понимать происходящее в экономике станет еще сложнее. А значит, риск и, соответственно, стоимость инвестиций вырастут.
Теперь власти могут засекретить любую информацию, если найдут повод
И совсем странным выглядит закрытие деклараций о доходах госслужащих, которое попытались объяснить ленью и нежеланием возиться. Экономического смысла такой шаг не имеет, с социальной точки зрения эффект скорее негативный, так что можно говорить об общем тренде в формате «потому что можем». В конце концов, в СССР тоже было не принято говорить об имуществе чиновников.
Антифейк: оправдания чиновников противоречат реальности
Чиновникам всё сложнее оправдываться за несовпадение данных статистики с их собственными заявлениями: так, глава Минфина Силуанов в конце декабря утверждал, что нефтяные санкции никак не повлияли на рубль, который упал якобы из-за резкого роста импорта. Позднее, когда отрицать падение доходов от продажи нефти стало невозможно, а исправить ситуацию потребовал Путин, ведомство Силуанова принялось интересным образом комментировать рост дефицита бюджета.
Увеличение расходов в январе в 1,6 раза по сравнению с тем же периодом 2022 года Минфин объяснил сдвигом «влево» тех платежей, что ранее приходились на декабрь, то есть авансовыми платежами по госконтрактам. Эту версию приводил и сам Силуанов, однако, по данным оперативного бюджета, расходы в феврале только увеличились — с 97 млрд руб. в сутки до 98 млрд. Комментировать такую динамику по сути Силуанов отказывался, сосредоточившись на обещаниях, что в конце года дефицит будет в пределах нормы. По итогам первого квартала Минфин объявил, что доходы бюджета начали догонять расходы, а дефицит даже немного снизился по сравнению с февралем — до 2,4 трлн руб. при годовом плане 2,9 трлн. Правда, уже в мае дефицит превысил и годовой план и на текущий момент оценивается в 3,4 трлн руб.
Вот только существенно сократившиеся в марте расходы (75 млрд руб. в день) были, по всей видимости, имитацией для создания приличной картины, и в апреле траты взлетели до рекордных 105 млрд руб. в сутки. Таким образом, объяснения, которые Силуанов давал в феврале, были, скорее всего, выдумкой. Об этом свидетельствует и сокращение объема заключенных госконтрактов в первом квартале — с 2,91 трлн руб. в 2022 году до 2,46 трлн в 2023-м.
Мосбиржа становится местом для спекуляций
Биржевая торговля является одной из важнейших скреп рыночной экономики, она обеспечивает движение капитала и быстрое привлечение средств перспективными предприятиями. Игры с курсами и прочие спекуляции, по большому счету, остаются побочными негативными эффектами, которые, однако, нужны в некотором количестве, чтобы не дать расслабиться добросовестным инвесторам. В современной России биржа такие функции теряет.
Ограничения на движение капитала, в том числе запрет на вывод средств инвесторам из недружественных государств, серьезно ударили по капитализации компаний. Для западных инвесторов рынок закрыт, всем остальным — почти не нужен, так что остаются только российские игроки, что существенно ограничивает возможность заработка на компаниях первого эшелона. Об этом свидетельствует хотя бы индекс Мосбиржи. После возобновления торгов в марте 2022 года он упал в полтора раза — до 2500 пунктов. В начале мая 2023-го он остается в такой же позиции, хотя осенью 2022-го опускался ниже 2000 пунктов и с тех пор скорректировался.
В результате биржа всё больше используется для спекуляций. Объемы сделок с акциями третьего эшелона, их еще называют «мусорными», растут в разы, в денежном выражении — с 18–33 миллиардов рублей в октябре-ноябре до 110–164 миллиардов в феврале. Эксперты отмечают, что ситуацию раскручивают профессиональные трейдеры. Они искусственно завышают спрос, а затем выводят средства розничных неопытных инвесторов.
Мосбиржа всё больше используется для спекуляций
Так, акции «Красного октября» с 1 по 8 февраля выросли в цене в три раза, а за следующие два дня — рухнули в два раза. С акциями «Белона» вышло еще быстрее — рост за сутки более чем в два раза и падение на следующий день более чем в полтора. В конце апреля ЦБ и Мосбиржа подготовили меры по противодействию таким сценариям, но все они касаются технических моментов. И уже сам факт ручного регулирования свидетельствует о том, что азартные игры (схватить куш может любой инвестор, если правильно купит и продаст) становятся интереснее инвестиций.
Получается у спекулянтов и манипулировать курсом рубля. Так, 16 марта, с 12:25 до 12:30 курс доллара на Мосбирже взлетел на 1,2 рубля и тут же вернулся обратно. Ситуация связана с исполнением срочных контрактов и позволила трейдерам дополнительно заработать. В случае активных реальных торгов на бирже такие действия, скорее всего, закончились бы для этих игроков потерей денег. В текущей ситуации биржа не в состоянии сделать курс рубля более предсказуемым. В апреле российская валюта неожиданно ослабла при резком росте цен на нефть, в мае, когда цены начали падать, напротив, укрепилась. В качестве причин таких скачков называли дефицит юаней для банков, скупку валюты для выплаты Shell за активы на Дальнем Востоке, закрытие австрийским Raiffeisen Bank корреспондентских счетов российских банков. То есть вещи, далекие от фундаментальных факторов, а значит, недоступные для прогнозов.
Мамкины прогнозисты
Термин импортозамещение, который власти начали активно использовать еще после первой волны санкций, чаще всего критиковали за фиктивность — громкие слова звучат, средства выделяются, а своих технологий так и не появилось. В 2022 году о замещении западных разработок чем угодно пришлось думать всерьез, и тут вскрылась другая сторона такой работы, неизбежно уводящая от рынка в сторону советских практик.
В рамках рыночной экономики предприятие стремится расширить рынки сбыта, чтобы снизить стоимость производства и услуг. Упор идет не на обеспечение всех потребностей государства, а на внедрение продукции как можно шире по всему миру. В советской системе, как и во многих недемократических государствах, ставка делалась на автаркию (опора на собственные силы с минимальной зависимостью от внешнего мира). Для этого страна в первую очередь воспроизводила базовый набор товаров и услуг для внутреннего потребления. Так как товары не выдерживали конкуренции с рыночными, экспортировать их удавалось только в страны третьего мира, которые зачастую берут кредиты для оплаты. И в этом нет никакой идеологической подоплеки. Попытка развивать все технологии сразу неизбежно приводит к работе на внутренний рынок. Такая ситуация не позволяет масштабировать, а значит, удешевить производство, в итоге товары становятся либо слишком дорогими, либо некачественными. В этой ловушке оказался СССР, идет туда и Россия.
Работа на внутренний рынок не позволяет удешевить производство, товары становятся либо слишком дорогими, либо некачественными
В конце марта Путин признал, что именно внутренний рынок становится ведущим фактором экономического роста, выходит на первый план. Другими словам, если не брать во внимание сырье и энергоресурсы, компании сосредотачиваются на продажах внутри страны, развивают технологии и производство для внутреннего спроса. Китай, который так любят приводить в пример чиновники и сторонники действующей власти, для развития технологий поступал прямо противоположным образом. Сначала обеспечил себе место на премиальных американском и европейском рынках, и только потом, имея в наличии технологии, обратил внимание на внутренний как на фактор роста. Для России этот путь закрыт — ни Африка, ни Азия не обеспечат объем инвестиций, достаточный для развития технологий.
А значит, деньги должно дать государство, а заодно оградить от конкуренции с иностранцами (даже если из них остался только Китай), которые производят товары дешевле и лучшего качества. В связи с этим просьба бизнеса вернуть госплан выглядит даже логичной. По результатам опроса менеджеров средних и крупных промышленных предприятий, проведенного Государственным университетом управления по заказу Минобрнауки, 78,5% хотят возвращения пятилеток и более долгосрочных стратегий. Такая просьба означает перекладывание рисков на государство — не бизнес думает, какой продукт будет пользоваться спросом, а государство заказывает и оплачивает производство. В теории этот подход сокращает издержи. На практике в условиях, когда экономика решает идеологические задачи, получается обратный результат.
Проблема в том, что нынешние концепции развития строятся на прорыве и сверхусилиях, на успехах, которых лишь предстоит достичь. Так, Путин приказал использовать на объектах критической информационной инфраструктуры с 2025 года только отечественное программное обеспечение, а с 2026 года — программно-аппаратные комплексы российского производства. В топливно-энергетическом комплексе говорят о технической невозможности обеспечить выполнение этих планов, а также значительных расходах, которые потребуются для перехода. Россия должна достигнуть цифрового суверенитета, но у госкомпаний нет средств, чтобы платить разработчикам софта, и они потребовали ограничить повышение цен на ПО. То есть IT-компаниям придется экономить на персонале, что скажется на качестве продукта.
Рыболовные компании жалуются на срыв сроков строительства судов из-за «технологических тромбов», которые не расчистить денежными вливаниями. Авиационной отрасли обещают заместить Boeing и Airbus лайнерами, еще не принятыми в эксплуатацию, хотя проблемы возникают даже при восстановлении советских Ту-204 и Ту-214, а наладить стабильный выпуск SSJ-100 не получилось и за десять лет — проект коммерчески провалился из-за хронических проблем с ремонтом и поставками деталей. В планах по транспортировке газа власти опираются на газопровод «Сила Сибири-2», контракт на который даже не подписан. Считается, что цены на нефть обязательно вырастут, а если нет, компании будут платить так, словно те выросли, — именно такую логику вводит закон о максимальном размере дисконта Urals к Brent.
Другими словами, как и в СССР, правительство рисует идеальную картину будущего, достичь которого технически невозможно, а на ее основании расходует инвестиции, причем по остаточному принципу. Ведь доходы населения, как требует Путин, должны расти.
Никакого плана Б нет
Ссылки на профессионализм представителей экономического блока, которые вроде бы способны разобраться в ситуации, не учитывают тот факт, что их компетенции получены в условиях рыночной экономики. Скрещивать ее с идеологическим советским форматом они учатся на ходу, и достойных учителей тут нет. Самому убежденному рыночнику придется забирать доходы у бизнеса и искать способ урезать инвестиции, если социальные выплаты поставлены на первое место. Невозможность сделать достойный продукт неизбежно приводит к урезанию импорта, если рост безработицы и бедности наказуем. Коммерческим компаниям придется придумывать нереальные планы и отчеты, если финансирование они могут получить только от чиновников, которые благодаря прекрасным планам сохраняют свои должности.
Скрещивать рыночную экономику с идеологическим советским форматом приходится учиться на ходу
Да и нехватку людей на производстве, которую в нынешних условиях рынок устранить не может, рано или поздно захотят решать проверенным методом — распределением. И вот уже парламент Татарстана, на фоне жалоб секретаря Совбеза России Николая Патрушева по поводу нехватки инженеров, предлагает обязать обучающихся на бюджетной основе студентов отработать по специальности не менее трех лет там, где решит специальная комиссия. И деньги, давать которые богатые страны не хотят, а бедные не могут, придется забирать у граждан.
Размер ликвидной части Фонда национального благосостояния составляет менее семи триллионов рублей. Если дефицит бюджета будет нарастать с той же скоростью, уже к концу третьего квартала он окажется больше ФНБ, значит, пройти «временные трудности» без потерь фонд не поможет. Вопрос только в том, каким образом замаскировать эти потери, через что объяснять их людям — через печатный станок, то есть инфляцию и уголовные дела против коммерсантов, как практикует Лукашенко, или через усиление сборов с бизнеса.
Таким образом, эксперимент по совмещению советских идеологических основ и рыночной экономики становится всё менее жизнеспособным. Схожие проблемы приходится решать теми же методами, что и раньше, а надежда, что на этот раз всё получится, основана на собственных манипуляциях с реальностью. Как будто провала плана «Киев за три дня» не было вовсе.
The Insider
19 июня 2023
Глава Банка России Эльвира Набиуллина и министр финансов Антон Силуанов
Сами по себе госзаймы на длительный срок являются нормальным рыночным инструментом для получения «длинных» денег, то есть тех, что вкладываются в развитие инфраструктуры или идут на исполнение долгосрочных программ. В то же время они больше, чем какие-то либо другие продукты, требуют подробной и адекватной реальности статистики. Ведь серьезная ошибка в самом начале может обесценить все инвестиции. Однако проблемы транспарентности данных только усугубляются.
В марте 2022 года Центробанк запретил российским банкам раскрывать основные формы отчетности по российским стандартам бухгалтерского учета (РСБУ), а позднее российские эмитенты получили право не публиковать полностью или частично корпоративную информацию. Кредитные организации получили право не публиковать данные, затрагивающие финансово-хозяйственную деятельность. В Минфине уже предупреждают, что пора отыграть назад: аналитики не могут оценивать состояние компаний, а вслепую инвестировать в фондовый рынок готовы немногие.
Лишь треть компаний индекса Мосбиржи (13 из 37) по итогам 2022 года опубликовали отчетность по итогам 2022 года. В основном это компании из добывающего и сырьевого секторов, основы российской экономики. Представители крупных компаний настаивают, что раскрытие информации создает риски для обороноспособности страны (станет известно, сколько армия потребляет металла и топлива), а это, скорее всего, поставит крест на ужесточении требований по раскрытию.
В апреле 2022 года Федеральная таможенная служба закрыла статистику по импорту и экспорту, чтобы «избежать некорректных оценок и спекуляций». Недавно ведомство опубликовало стоимостные объемы экспорта и импорта, но без разбивки по товарным группам и странам, а также возобновило публикацию помесячной статистики по товарным группам. Однако, отмечают эксперты, без разбивки по странам и направлениям такие данные больше пригодны для успокоительной риторики, чем для анализа экономической ситуации. В августе стало понятно, что антисанкционные поправки к закону о госзакупках полностью исказили статистику о них. По итогам первой половины 2022 года Минфин отчитался о спаде закупок государственных компаний более чем в два раза — 11,5 трлн руб. до 5,5 трлн.
Впрочем, в феврале Госдума и вовсе разрешила правительству приостанавливать распространение любой статистической информации, если на то будет основание. А поскольку российский парламент давно стал местом, где просто так законы не принимаются, очевидно, что разрешение будет использовано. Вишенкой на торте стало закрытие Росстатом информации по добыче нефти на фоне подозрений, что Россия не исполняет обязательства по ее сокращению на 500 тысяч баррелей в сутки. Эксперты не видят смысла в таких действиях, потому что обмануть партнеров по ОПЕК+ вряд ли удастся, у них есть и другие методы оценки, но подчеркивают, что понимать происходящее в экономике станет еще сложнее. А значит, риск и, соответственно, стоимость инвестиций вырастут.
Теперь власти могут засекретить любую информацию, если найдут повод
И совсем странным выглядит закрытие деклараций о доходах госслужащих, которое попытались объяснить ленью и нежеланием возиться. Экономического смысла такой шаг не имеет, с социальной точки зрения эффект скорее негативный, так что можно говорить об общем тренде в формате «потому что можем». В конце концов, в СССР тоже было не принято говорить об имуществе чиновников.
Антифейк: оправдания чиновников противоречат реальности
Чиновникам всё сложнее оправдываться за несовпадение данных статистики с их собственными заявлениями: так, глава Минфина Силуанов в конце декабря утверждал, что нефтяные санкции никак не повлияли на рубль, который упал якобы из-за резкого роста импорта. Позднее, когда отрицать падение доходов от продажи нефти стало невозможно, а исправить ситуацию потребовал Путин, ведомство Силуанова принялось интересным образом комментировать рост дефицита бюджета.
Увеличение расходов в январе в 1,6 раза по сравнению с тем же периодом 2022 года Минфин объяснил сдвигом «влево» тех платежей, что ранее приходились на декабрь, то есть авансовыми платежами по госконтрактам. Эту версию приводил и сам Силуанов, однако, по данным оперативного бюджета, расходы в феврале только увеличились — с 97 млрд руб. в сутки до 98 млрд. Комментировать такую динамику по сути Силуанов отказывался, сосредоточившись на обещаниях, что в конце года дефицит будет в пределах нормы. По итогам первого квартала Минфин объявил, что доходы бюджета начали догонять расходы, а дефицит даже немного снизился по сравнению с февралем — до 2,4 трлн руб. при годовом плане 2,9 трлн. Правда, уже в мае дефицит превысил и годовой план и на текущий момент оценивается в 3,4 трлн руб.
Вот только существенно сократившиеся в марте расходы (75 млрд руб. в день) были, по всей видимости, имитацией для создания приличной картины, и в апреле траты взлетели до рекордных 105 млрд руб. в сутки. Таким образом, объяснения, которые Силуанов давал в феврале, были, скорее всего, выдумкой. Об этом свидетельствует и сокращение объема заключенных госконтрактов в первом квартале — с 2,91 трлн руб. в 2022 году до 2,46 трлн в 2023-м.
Мосбиржа становится местом для спекуляций
Биржевая торговля является одной из важнейших скреп рыночной экономики, она обеспечивает движение капитала и быстрое привлечение средств перспективными предприятиями. Игры с курсами и прочие спекуляции, по большому счету, остаются побочными негативными эффектами, которые, однако, нужны в некотором количестве, чтобы не дать расслабиться добросовестным инвесторам. В современной России биржа такие функции теряет.
Ограничения на движение капитала, в том числе запрет на вывод средств инвесторам из недружественных государств, серьезно ударили по капитализации компаний. Для западных инвесторов рынок закрыт, всем остальным — почти не нужен, так что остаются только российские игроки, что существенно ограничивает возможность заработка на компаниях первого эшелона. Об этом свидетельствует хотя бы индекс Мосбиржи. После возобновления торгов в марте 2022 года он упал в полтора раза — до 2500 пунктов. В начале мая 2023-го он остается в такой же позиции, хотя осенью 2022-го опускался ниже 2000 пунктов и с тех пор скорректировался.
В результате биржа всё больше используется для спекуляций. Объемы сделок с акциями третьего эшелона, их еще называют «мусорными», растут в разы, в денежном выражении — с 18–33 миллиардов рублей в октябре-ноябре до 110–164 миллиардов в феврале. Эксперты отмечают, что ситуацию раскручивают профессиональные трейдеры. Они искусственно завышают спрос, а затем выводят средства розничных неопытных инвесторов.
Мосбиржа всё больше используется для спекуляций
Так, акции «Красного октября» с 1 по 8 февраля выросли в цене в три раза, а за следующие два дня — рухнули в два раза. С акциями «Белона» вышло еще быстрее — рост за сутки более чем в два раза и падение на следующий день более чем в полтора. В конце апреля ЦБ и Мосбиржа подготовили меры по противодействию таким сценариям, но все они касаются технических моментов. И уже сам факт ручного регулирования свидетельствует о том, что азартные игры (схватить куш может любой инвестор, если правильно купит и продаст) становятся интереснее инвестиций.
Получается у спекулянтов и манипулировать курсом рубля. Так, 16 марта, с 12:25 до 12:30 курс доллара на Мосбирже взлетел на 1,2 рубля и тут же вернулся обратно. Ситуация связана с исполнением срочных контрактов и позволила трейдерам дополнительно заработать. В случае активных реальных торгов на бирже такие действия, скорее всего, закончились бы для этих игроков потерей денег. В текущей ситуации биржа не в состоянии сделать курс рубля более предсказуемым. В апреле российская валюта неожиданно ослабла при резком росте цен на нефть, в мае, когда цены начали падать, напротив, укрепилась. В качестве причин таких скачков называли дефицит юаней для банков, скупку валюты для выплаты Shell за активы на Дальнем Востоке, закрытие австрийским Raiffeisen Bank корреспондентских счетов российских банков. То есть вещи, далекие от фундаментальных факторов, а значит, недоступные для прогнозов.
Мамкины прогнозисты
Термин импортозамещение, который власти начали активно использовать еще после первой волны санкций, чаще всего критиковали за фиктивность — громкие слова звучат, средства выделяются, а своих технологий так и не появилось. В 2022 году о замещении западных разработок чем угодно пришлось думать всерьез, и тут вскрылась другая сторона такой работы, неизбежно уводящая от рынка в сторону советских практик.
В рамках рыночной экономики предприятие стремится расширить рынки сбыта, чтобы снизить стоимость производства и услуг. Упор идет не на обеспечение всех потребностей государства, а на внедрение продукции как можно шире по всему миру. В советской системе, как и во многих недемократических государствах, ставка делалась на автаркию (опора на собственные силы с минимальной зависимостью от внешнего мира). Для этого страна в первую очередь воспроизводила базовый набор товаров и услуг для внутреннего потребления. Так как товары не выдерживали конкуренции с рыночными, экспортировать их удавалось только в страны третьего мира, которые зачастую берут кредиты для оплаты. И в этом нет никакой идеологической подоплеки. Попытка развивать все технологии сразу неизбежно приводит к работе на внутренний рынок. Такая ситуация не позволяет масштабировать, а значит, удешевить производство, в итоге товары становятся либо слишком дорогими, либо некачественными. В этой ловушке оказался СССР, идет туда и Россия.
Работа на внутренний рынок не позволяет удешевить производство, товары становятся либо слишком дорогими, либо некачественными
В конце марта Путин признал, что именно внутренний рынок становится ведущим фактором экономического роста, выходит на первый план. Другими словам, если не брать во внимание сырье и энергоресурсы, компании сосредотачиваются на продажах внутри страны, развивают технологии и производство для внутреннего спроса. Китай, который так любят приводить в пример чиновники и сторонники действующей власти, для развития технологий поступал прямо противоположным образом. Сначала обеспечил себе место на премиальных американском и европейском рынках, и только потом, имея в наличии технологии, обратил внимание на внутренний как на фактор роста. Для России этот путь закрыт — ни Африка, ни Азия не обеспечат объем инвестиций, достаточный для развития технологий.
А значит, деньги должно дать государство, а заодно оградить от конкуренции с иностранцами (даже если из них остался только Китай), которые производят товары дешевле и лучшего качества. В связи с этим просьба бизнеса вернуть госплан выглядит даже логичной. По результатам опроса менеджеров средних и крупных промышленных предприятий, проведенного Государственным университетом управления по заказу Минобрнауки, 78,5% хотят возвращения пятилеток и более долгосрочных стратегий. Такая просьба означает перекладывание рисков на государство — не бизнес думает, какой продукт будет пользоваться спросом, а государство заказывает и оплачивает производство. В теории этот подход сокращает издержи. На практике в условиях, когда экономика решает идеологические задачи, получается обратный результат.
Проблема в том, что нынешние концепции развития строятся на прорыве и сверхусилиях, на успехах, которых лишь предстоит достичь. Так, Путин приказал использовать на объектах критической информационной инфраструктуры с 2025 года только отечественное программное обеспечение, а с 2026 года — программно-аппаратные комплексы российского производства. В топливно-энергетическом комплексе говорят о технической невозможности обеспечить выполнение этих планов, а также значительных расходах, которые потребуются для перехода. Россия должна достигнуть цифрового суверенитета, но у госкомпаний нет средств, чтобы платить разработчикам софта, и они потребовали ограничить повышение цен на ПО. То есть IT-компаниям придется экономить на персонале, что скажется на качестве продукта.
Рыболовные компании жалуются на срыв сроков строительства судов из-за «технологических тромбов», которые не расчистить денежными вливаниями. Авиационной отрасли обещают заместить Boeing и Airbus лайнерами, еще не принятыми в эксплуатацию, хотя проблемы возникают даже при восстановлении советских Ту-204 и Ту-214, а наладить стабильный выпуск SSJ-100 не получилось и за десять лет — проект коммерчески провалился из-за хронических проблем с ремонтом и поставками деталей. В планах по транспортировке газа власти опираются на газопровод «Сила Сибири-2», контракт на который даже не подписан. Считается, что цены на нефть обязательно вырастут, а если нет, компании будут платить так, словно те выросли, — именно такую логику вводит закон о максимальном размере дисконта Urals к Brent.
Другими словами, как и в СССР, правительство рисует идеальную картину будущего, достичь которого технически невозможно, а на ее основании расходует инвестиции, причем по остаточному принципу. Ведь доходы населения, как требует Путин, должны расти.
Никакого плана Б нет
Ссылки на профессионализм представителей экономического блока, которые вроде бы способны разобраться в ситуации, не учитывают тот факт, что их компетенции получены в условиях рыночной экономики. Скрещивать ее с идеологическим советским форматом они учатся на ходу, и достойных учителей тут нет. Самому убежденному рыночнику придется забирать доходы у бизнеса и искать способ урезать инвестиции, если социальные выплаты поставлены на первое место. Невозможность сделать достойный продукт неизбежно приводит к урезанию импорта, если рост безработицы и бедности наказуем. Коммерческим компаниям придется придумывать нереальные планы и отчеты, если финансирование они могут получить только от чиновников, которые благодаря прекрасным планам сохраняют свои должности.
Скрещивать рыночную экономику с идеологическим советским форматом приходится учиться на ходу
Да и нехватку людей на производстве, которую в нынешних условиях рынок устранить не может, рано или поздно захотят решать проверенным методом — распределением. И вот уже парламент Татарстана, на фоне жалоб секретаря Совбеза России Николая Патрушева по поводу нехватки инженеров, предлагает обязать обучающихся на бюджетной основе студентов отработать по специальности не менее трех лет там, где решит специальная комиссия. И деньги, давать которые богатые страны не хотят, а бедные не могут, придется забирать у граждан.
Размер ликвидной части Фонда национального благосостояния составляет менее семи триллионов рублей. Если дефицит бюджета будет нарастать с той же скоростью, уже к концу третьего квартала он окажется больше ФНБ, значит, пройти «временные трудности» без потерь фонд не поможет. Вопрос только в том, каким образом замаскировать эти потери, через что объяснять их людям — через печатный станок, то есть инфляцию и уголовные дела против коммерсантов, как практикует Лукашенко, или через усиление сборов с бизнеса.
Таким образом, эксперимент по совмещению советских идеологических основ и рыночной экономики становится всё менее жизнеспособным. Схожие проблемы приходится решать теми же методами, что и раньше, а надежда, что на этот раз всё получится, основана на собственных манипуляциях с реальностью. Как будто провала плана «Киев за три дня» не было вовсе.
The Insider
19 июня 2023